…Очередная глыба льда и снова вид на бескрайние просторы. Занятно, местность идет вниз, а буквально два тороса назад этого заметно не было. А еще там что-то… Что-то такое… необычное.

Волк протер глаза. Там, примерно в двухстах шагах впереди, над прибрежными льдинами и снегом возвышались серые купола. Невысокие, на метр или полтора выше сугробов и торосов, но явно не из льда. И было их очень много. Наверное, сотня. Их ряды тянулись вдоль берега вправо и влево, насколько хватало глаз.

Володя от радости неосторожно подался вперед и съехал в щель между вздыбившимися, да так и застывшими навеки льдинами. Отсюда куполов видно не было, но Волк все равно сорвал с лица респиратор и что было сил закричал. Крик получился слабым, хриплым и каким-то жалким, но лейтенанту было плевать. Замерзать в сотне метров от спасительного жилища он не собирался. Он снова крикнул, попытался выбраться из расщелины, съехал на дно, заорал сильнее, пополз и снова съехал. Пальцы, как он ни прятал руки в рукава безразмерной куртки, окончательно закоченели, ног он тоже не чувствовал. Ползти, не чувствуя конечностей, было просто невозможно, а потому оставался только «вокал». Волк сорвал респиратор и принялся кричать…

Скоро он охрип, и все его потуги свелись к шипению, но он не прекращал попыток, чтобы не заснуть. С каждой минутой шипел он все тише и реже, а, моргая, не открывал глаз все дольше…

— Индикатор показывает, что он получил смертельную дозу облучения и жить ему осталось от силы пять-шесть часов.

Голос пробился сквозь снежную вату, но так и остался глухим и бесполым.

— Я думаю, мы успеем доставить его в клинику.

Второй голос принадлежал женщине, но тоже просачивался сквозь что-то плотное. А еще у него было короткое эхо, как в телефоне.

— Переброска туда, курс лечения, возвращение сюда… мы потеряем не меньше десяти дней. Мы уже потеряли двое суток.

— Пока ситуация под контролем. И я обещаю, что так останется и впредь. Я отвезу пациента в клинику и, пока доктора будут суетиться, спасая его от лучевой болезни, возьму образец ткани. А «М-4» снабдит нас полной копией психоматрицы. Я вернусь сюда через сутки с его двойником. Думаю, за это время Буэнос-Айрес не провалится в тартарары?

— Где гарантия, что двойник будет не хуже оригинала? Даже у естественных близнецов есть серьезные отличия, и рожденный вторым не всегда способен на то, что может сделать первый.

— Во второй фазе Куку не придется демонстрировать специальные навыки. Он будет всего лишь разрабатывать боевые операции. А они подробно описаны в учебниках. Клон справится, я уверена.

— План сырой, но выхода нет… — вмешался смутно знакомый мужской голос. — Придется рискнуть.

— Конечно, придется. Петля по-прежнему нестабильна.

Володя мало что понимал из их разговора, но он был пока еще жив и его собирались лечить, это он понял определенно. Волк мучительно долго сосредоточивался и наконец сумел приоткрыть один глаз. Он лежал не на снегу, а в помещении, наверное, теплом — он не чувствовал. Рядом стояли трое. Один, справа, в наглухо задраенном скафандре повышенной защиты, а слева двое мужчин в обычной теплой одежде, даже без респираторов. Этот контраст Володю удивил гораздо больше, чем то, что один из мужчин до неприличия похож на… Черт, это же Джерри Нуриев! Взгляд вернулся к человеку в скафандре. Нечто неуловимое говорило, что это действительно женщина. Лица за темным стеклом шлема было не разглядеть, но движения, осанка, постановка ног…

К собеседникам присоединился новый «скафандр». Его лица Володя не рассмотрел, но кое-что увидел. Человек был с бородой. Совсем как Ефимыч…

Жаль, что на подлодке не было верного бородача. Уж он бы устроил этой новомосковской братии разнос так разнос…

Подошли еще трое. Все как один темнокожие и голубоглазые. Они что-то обсудили — Волк уже с трудом разбирал слова, — а затем вместе с бородачом в скафандре присели рядом и снова выпрямились. Лейтенант почувствовал, что его куда-то несут…

Сознание в очередной раз померкло, но темнота не наступила. Вместо нее появились миллионы крошечных разноцветных искр…