Двери лифта открылись. Володя вышел первым. В „шайбе“ все было по-прежнему. Мусор, дыры в потолке, разбитая витрина. Правда, перед самим бывшим магазином прогуливался патруль — двое северян в такой же, как у охранника, униформе и трое полицейских-южан, но это было не страшно. Волк взглядом указал на патрульных, и Лера сразу все поняла. Она взяла лейтенанта под локоть и „вывела“ наружу. Патрульные скользнули по ним равнодушными взглядами и неторопливо продолжили путь…

Да, по прибытии на остров дел меньше не станет, ведь придется налаживать контакт с новыми союзниками, отвечать на бесконечные вопросы новомосковских контрразведчиков о петле и перспективах сотрудничества с параллельной вероятностью, консультировать военных по поводу северного врага… Но все это мелочи. Главное — найти Арзамасова с Колодяжным и убедить их, что сопротивление возможно и у эмигрантов есть все шансы вернуть себе право жить на родном континенте…

— Володя, — Лера вдруг остановилась и придержала спутника за рукав, — смотри!

Лейтенант, прищурясь, взглянул туда, куда указывала подруга, а затем резко обернулся. „Шайбы“ позади больше не было. Вместо развалин двухэтажного магазина возвышался ухоженный, сверкающий затемненным стеклом многоэтажный домище. Волк незаметно утер испарину и снова посмотрел вперед. Улица была той и не той одновременно. Чистые тротуары, „подросшие“ красивые дома, рекламные и дизайн-голограммы… Тот патруль из двоих северян и троих полисменов возвращался, но теперь все пятеро выглядели южанами и носили одинаковую форму. Черную, с красными нарукавными повязками, в центре которых белел круг с латинской „S“ внутри.

— Что-то наши профессора не додумали, — процедил Волк. — Где-то ошиблись в расчетах. И те, и другие, и третьи…

— Возможно, это другая вероятность или… — Лера замолчала.

— Другая? — Володя сокрушенно покачал головой. — Третья, что ли? Установка дала сбой? Или что?

— Не надо на меня злиться. Я в этом не виновата.

— Извини. Я понимаю. И одновременно ничего не понимаю! Как объяснить, что Черный вдруг превратился из клоаки в фешенебельный район?!

— Не знаю. — Лера удрученно вздохнула. — Хотя, возможно, дело в накопившихся изменениях. Тех, что возникли из-за наших блужданий по единому прошлому. И мы по-прежнему находимся внутри нашей петли. Я не знаю…

— Если эти изменения не предусматривают открытия Новаком сидневия и постройки аппарата, нам крышка.

— Мы это обязательно выясним! — попыталась успокоить его Лера. — А не может это быть результатом „рассечения“? Ведь мы сделали его досрочно.

— Все может быть… „Рассечение“ только надвое, и не больше»… Теоретики! Ни черта от них толку нет. Одни убытки!

Он легко подтолкнул Леру к ближайшему переулку.

— Идем…

— Куда?

— Там разберемся… — Володя огорченно покачал головой. — А я-то размечтался! Ну, думаю, все теперь пойдет как по маслу. А тут вон как повернулось. «Кроу продакшн» представляет… Бонус-игра длиной в новый фильм!

— Может, все не так уж плохо… Взгляни на патрульных, среди них больше нет северян… Они исчезли! Возможно, досрочное «рассечение» решило все проблемы!

— Возможно, северяне действительно исчезли и наше «раннее» вмешательство неожиданно принесло петле освобождение от ига модификантов… Только я не уверен, что на этом закончились проблемы, — мрачно проговорил Волк, провожая взглядом полицейских в черных мундирах. — Я уже видел такую униформу. Те, кто ее носит, ничуть не лучше северян. Без полновесной второй серии тут явно не обойтись. А пока… Пока нас не сцапал этот патруль, идем отсюда подальше… Ну, Новак, ну ты попляшешь! Попробуй только вернись в эту вероятность, «режиссер мировой катавасии»…

Оберлейтенант тайной полиции Вальтер Вольф устало прикрыл глаза ладонью. От бесконечных кадров агентурных сводок голова шла кругом.

«…В Аделаиду прибыл корабль из Капстада с очередным грузом контрабанды… В Брисбене забастовка докеров, они требуют выплачивать жалованье не зачетными единицами, а наличными рейхсмарками… На Деницштрассе, прямо перед университетом, какие-то недоумки сожгли чучело бургомистра Сиднея… После путешествия по аргентинским мыслепритонам гауляйтер Новой Каледонии фон Швайхель попал в нервное отделение клиники Четвертого управления „Мегаполиса“… Уровень смертности среди заключенных концентрационного лагеря „Гибзонплатц-3“ вырос на двадцать процентов…»

Надоело! Хотелось чего-то отвлеченного. Послушать классическую музыку, например Вагнера, хотя можно и «Раммштайн», или осмыслить какие-нибудь бредовые рассуждения о вечном. Лучше, если не совсем легальные, из архивов Отдела расовой чистоты. Вот, например, неплохой фрагмент:

«…Предотвращать ошибки гораздо труднее, чем исправлять, хотя первое требует меньших физических усилий и материальных затрат. Парадоксально, однако это факт, доказанный историей… Тот, кто исправляет, знает точно, чем все закончилось, а тот, кто предотвращает, основывается на предположениях и перекраивает жизнь, которую остальные считают нормальной. По этой причине большинство благих дел вершится в строжайшей тайне. Но секретность пугает людей. Они берутся вывести заговорщиков на чистую воду и возвращаются на путь ошибок. Вот почему в подавляющем большинстве случаев все заканчивается стандартно: „Где же вы были раньше?“ А в ответ: „Я вас предупреждал, но вы объявили меня сумасшедшим и упрятали за решетку“. В такие минуты приходит ясное понимание, что все действительно могло пойти иначе, но, как правило, бывает поздно…»

О чем рассуждает этот недофилософ, трудно понять, даже если вдуматься. Но в этом-то и суть метода. Гипноз бессмыслицы — лучшее средство для снятия усталости… Кстати, что за умник? Вольф мысленно вызвал сноску и усмехнулся.

«В. Новак, „День „S“. История в петле заблуждений“, файл для чтения, „Мегаполис-14“, Сидней, 2216 г.»

Этого профессора Вальтер знал. Это был тот самый «Герострат», который месяц назад вместе с неизвестным сообщником, предположительно африканским диверсантом, поджег лабораторию факультета физики. Довелось арестовывать лично. Теперь, значит, сочиняет тюремные записки. Ну что ж, этим ему предстоит заниматься еще очень долго…