– Я ваш общий интерес? – засмеялся Павел.

– Мне так кажется. Ты – единственное, что нас объединяет. Если она твой друг – я уважаю этот выбор. Но моим личным другом Марина быть не может.

– Хорошо. Но вечером сходим в гости вместе.

Натка обняла его крепко-крепко, как будто боялась отпустить, чтобы не потерять. Интуиция ей подсказывала, что все равно что-то идет не так. Но очень не хотелось думать ни о чем, когда он вот так стоял рядом, и Натка слушала биение его сердца.

А потом спросила:

– Паш, а чего ты боишься больше всего в жизни?

Его лицо сразу стало серьезным. Павел взял Натку за руку и подвел к дивану. Они присели друг напротив друга, глядя в глаза.

– Я боюсь смерти. Но не своей, а близких людей или просто людей, потому что ВСЕ в этой жизни можно поправить, кроме смерти.

– А ты ее видел? – спросила Натка.

– Да. Это было страшно.

– Расскажи, я хочу знать.

– Уверена, что хочешь?

– Да.

– Мы были курсантами, когда нас срочно отправили на железную дорогу под Уфой, в одиннадцати километрах от города Аша 4 июня этого года, чтобы мы ликвидировали последствия катастрофы.

– Это той, где взорвались два поезда из-за большой концентрации газа в воздухе?

– Ты слышала об этом?

– В газетах печатали.

– Да, это было самое ужасное, что пришлось пережить лично мне. Страшно вынимать обгоревшие тела людей, которые за несколько часов до этого жили, чувствовали, любили, стремились домой, либо ехали в том самом поезде на встречу к друзьям или родителям. И вдруг . . . ВСЕ! Конец такой страшный! Уродский! Мы руками вынимали их из покореженных вагонов и складывали на насыпи. Их было много, очень много. Мы - мужики не выдерживали: кого-то рвало, кто-то бился в истерике. И никто не стеснялся своих слез, особенно когда вынимали детей. В этой катастрофе погибло более полутысяч людей. Ни в чем не повинных.

– Это ужасно! – в глазах Натки стояли слезы. – Прости, что выбрала неподходящую тему для разговора. Прости.

Натка обняла его, как бы стараясь уберечь от воспоминаний. Некоторое время они молчали.

– А как ты считаешь, можно пережить потерю близкого человека, когда он вдруг уходит?

– ВДРУГ не уходят. На это должны быть веские причины. И, как правило, если человек делает такой шаг, он не совершает это необдуманно. Любимый может уйти, когда ему нанесена смертельная рана, и когда невозможно простить или оправдать. Я сам не могу представить, что однажды ты уйдешь от меня.

– Я? Что ты такое говоришь? Мы всегда будем вместе. Как нитка с иголкой.

– Это уже слова мамы, - улыбнулся Павел. – Иди ко мне, моя Ниточка. Хватит печальных разговоров.

И они растворились в нежности друг друга.

В ГОСТЯХ У МАРИНЫ.

Они оделись теплее, потому что вечерний сырой воздух проникал сквозь открытые участки тела, незащищенные одеждой.

Павел положил руку Натка в свой карман, и теплом своей ладони грел ее руку. Этот бесхитростный жест подбадривал Натку, потому что, что скрывать, она слегка трусила, не знала, как себя вести. Но с ней был любимый человек, в котором Натка черпала свои силы.

Уже, стоя перед дверью, Павел подбодрил:

– Расслабься, все будет хорошо.

После звонка открылась дверь. Их на пороге встретила Марина.

– Ну, заходите, не стесняйтесь.

Они прошли на кухню. Марина поставила чайник на плиту.

– Как дела? – спросила она Натку.

– Спасибо, хорошо.

– Все путешествуешь?

– Да, живу между двумя городами.

– Интересно, наверное. А у меня все обыденно: работа, дом. Тоже куда-нибудь уехать бы.

– Приезжай к нам в гости во Фрунзе, - вдруг выпалила Натка.

– Спасибо, подумаю.

Марина разлила чай по кружкам. За столом повисло неловкое молчание. Пауза явно затянулась. Потом они с Павлом стали обсуждать вопросы, которые Натке были не интересны. Она слушала их разговор в пол-уха. И чувствовала себя лишней. Как мечтал Павел, между двумя женщинами ниточки симпатии не протянулось, наоборот, чувствовалась отчужденность.

«Во всей этой ситуации чувствуется неискренность. Тем более, мне есть с кем сравнить Марину. С Таней, например, мы легко нашли общий язык» - думала Натка.

Она уже устала от стен этой чужой квартиры. От этих непонятных ей разговоров. Ей просто было неуютно. Но, надо было до конца выдержать эту моральную пытку. Натка корила только себя за то, что согласилась на эту авантюру.

Всему когда-нибудь приходит конец. Вот и это затянутое знакомство подошло к завершению.

Павел с Наткой вышли из подъезда. Она всей грудью втянула в легкие сырой воздух.

– Ты нервничаешь? – спросил ее Павел.

– Не знаю. Но к ней я больше не пойду, – ответила Натка.