В юности она считала страсть - милой, головокружительной эмоцией.

Она, конечно, довольно часто ощущала ее среди мужчин-нимф, которые славились своей красотой. Затем она была похищена работорговцами, и желание стало темным, уродливым и ужасающим.

Чем-то, чего всеми силами следовало избегать. Но сейчас...

Сейчас этот вампир открыл ей физическую потребность настолько захватывающую и всепоглощающую, и интенсивную, что она дрожала от силы пульсирующих в ней чувств.

—Элайджа, - всхлипнула она.

— Хмм.

—Что ты делаешь?

Он усмехнулся, его руки скользнули вниз по ее спине, ныряя под ее футболку, чтобы терзать напряженные мышцы ее живота.

— Доказываю, что рассматриваю тебя не как дитя.

— Но...

Она позабыла, как говорить, когда его руки переместились выше, обхватывая ее обнаженную грудь. У нимф никогда не было надобности носить бюстгальтеры.

— Ох.

Он прижался губами прямо к ее уху.

— Тебе это нравится?

Нравится?

У нее прервалось дыхание, когда его пальцы стали дразнить ее соски, превратив их в твердые шишечки. Пальцы на ее ногах подогнулись, а ее ногти впились в дорогущий шелк его рубашки.

О, Боже. Это было не что иное как рай.

— Я не могу думать, - выдохнула она.

—Bon.
– Он провел губами по ее горлу и очертил ими линию ее челюсти. — Просто чувствуй, mon ange.

В этом-то и была проблема. Она чувствовала слишком много всего.

Изысканное касание его пальцев к своей чувствительной груди. Соблазнительно прижатую к низу ее животу его эрекцию. Шелковистое прикосновение его языка к своим губам.

Это было ошеломляюще.

Она задрожала.

— Это безумие.

— Великолепнейшее безумие, - пробормотал он, процеловывая себе путь к той стороне ее лица, которую она всегда оставляла в тени.

Она тут же вынырнула из окутывающего ее чувственного тумана, резкая паника заставила ее упереться руками в его грудь.

— Не нужно.

Элайджа замер, казалось, застигнутый врасплох ее реакцией. Затем он медленно поднял голову.

— Валла, взгляни на меня, - нежно приказал он.

— Я не могу.

— Ты доверяешь мне?

Глупый вопрос. Они оба знали, что он единственный во всем мире, кому она доверяет. И все же она знала, что ее ответ имеет большое значение.

— Да.

— Тогда посмотри на меня, - убеждал он.

Понадобилось много минут, чтобы собрать все свое мужество. Затем, с разочарованным вздохом, она откинула назад голову, чтобы встретить его реакцию с мрачным выражением.

— Счастлив?

Он опустил руки, слегка поглаживая ее шею. Это был жест утешения от вампира.

— Скажи мне, что ты видишь.

— Напрашиваешься на комплименты?
– попыталась поддразнить она.

— Я хочу, чтобы ты заглянула мне в глаза.

— Зачем?

— Потому что я хочу, чтобы ты увидела то, что вижу я.

Она обнаружила, что вглядывается в темные, бархатистые глубины его глаз. Не потому, что он повелел. Она больше не принимала приказов ни от кого. Особенно от высокомерного, сексуального, чрезмерно притягательного вампира.

А потому что ей действительно нужно было знать, что он видел, когда смотрел на нее. Жалкую жертву, нуждающуюся в его постоянной заботе? Нимфу со шрамом, которую он жалел? Или Валлу. Женщину, которую он желал?

— Что ты видишь?
– прошептала она.

— Сильного, красивого борца,- сказал он, его голос был низким и гипнотическим. Не вампирским контролирующим разум гипнотическим. Просто глубоко убеждающим. — Женщину, которая могла бы легко сломаться, но вместо этого сражалась, чтобы вернуть свою жизнь.

Он замолчал, его пристальный взгляд намеренно изучал белесые шрамы.

— Я восхищаюсь тобой больше, чем ты когда-нибудь могла себе представить.

Рукой она инстинктивно потянулась коснуться изуродованного лица.

—Эти...

Он захватил ее руку, потянув ее пальцы к своим губам.

—Являются свидетельством твоей храбрости.

Она вздрогнула, неосознанно прижимаясь ближе к твердому телу Элайджи.

— Я ненавижу их.

— Потому что они повредили тебе лицо?

Она покачала головой.

—Потому что они напоминают мне...

—Валла?
– подтолкнул он осторожно, когда она затихла.

— Мужчин, которые меня обижали.

— Но не они оставили эти шрамы.
– Прежде чем она успела остановить его, Элайджа склонил свою голову, чтобы коснуться ртом этих рубцов. — Они стали следствием твоего побега, - прошептал он у ее чувствительной кожи. — Это знаки чести, mon ange. Носи их с гордостью.