— Я хочу, чтобы он вернулся.

— Que?
– вампир потребовал с явным раздражением. — Он уже украл твой амулет... кто знает, что он может украсть в следующий раз?

— Мне плевать на амулет.
– Она прикусила нижнюю губу. — Я беспокоюсь о причине, по которой Леве его забрал.

Элайджа пожал плечами.

— Он может заложить его за немалые деньги. Низшие демоны часто используют воровство, чтобы прокормить себя.

— Не будь ты таким снобом,- упрекнула она, рассеянно накручивая золотой локон на палец.

Это была привычка, которую она приобрела, когда была совсем молодой девушкой, и полагала, что найдет своего Прекрасного Принца и осядет, чтобы родить десяток-другой маленьких голубоглазых нимф. Привычка единственное, что осталось от той глупой, идеалистической маленькой девочки.

— Леве приехал в Париж с определенной целью. И у меня есть ощущение, что он надеется, что амулет поможет достигнуть этой цели.

Он осторожно забрал локон с ее пальца и заправил за ухо.

— Если тебя не заботит кража амулета, то почему ты обеспокоена?

— Я беспокоюсь, что Леве навредят, - пробормотала она, борясь с желанием прижаться щекой к его руке. Словно кошка, требующая ласки. — Когда я повстречала его возле башни, он был атакован двумя большими горгульями, которым явно не нравился.

Температура не понизилась, но Валла могла поклясться, что она увидела пары своего дыхание.

— M`ere de dieu, - прорычал Элайджа, он схватил ее за подбородок и заставил смотреть в его темные глаза. — Ты же не была настолько глупа, чтобы вмешаться, не так ли?

Она вся напряглась, прищурив глаза. Она готова была взорваться.

— Глупа?

Он упустил опасную нотку в ее голосе. Глава клана может и хитрый, смертельно опасный хищник, который с помощью грубой силы правит большей частью Франции, но он по-прежнему просто мужчина.

Бестолковый.

— Валла, чистокровные горгульи, не только одни из самых опасных демонов, которые ходят по земле, но еще они безжалостны, аморальны и рады убивать невинных.

— Я не полная идиотка, Элайджа, - сказала она, специально произнося слова медленно. — Я знаю, что горгульи опасны.

Он сжал челюсти, как будто борясь с желанием схватить ее и перекинуть через плечо, и затащить в свое логово для защиты.

Предсказуемо.

Он будет счастлив только когда запрет ее где-нибудь, чтобы больше не беспокоиться.

— Тогда зачем подвергаешь себя риску?

— Я увидела существо, попавшее в беду, поэтому я сделала то, что, по моему мнению, было необходимо.- Она встретила его горящий взор, не дрогнув. — Кроме того, я не подвергалась опасности. Я выпустила несколько стрел из кустов.

— Думаешь, куст защитил бы тебя от горгулий?

Она убрала прочь его руку, досадуя, что даже когда была в ярости на этого вампира, она все еще жаждала его прикосновения.

— Разговор окончен.

— Валла...

— Нет.
– Она ткнула пальцем в его до неприличия красивое лицо. — Я не ребенок, чтобы мне указывали, что я могу или не могу делать.

Холод остался, но в нем больше не ощущалось гнева.

Вместо этого куда более опасная эмоция завихрилась в воздухе, пока он, не отрываясь, изучал ее лицо, заставляя ее сердце, казалось, выпрыгивать из груди.

— Поверь мне, я никогда не принимал тебя за ребенка.

Она открыла, было, рот, чтобы перечислить несметное количество раз, когда он пытался нянчиться с нею, но слова так и остались невысказанными, когда он решительно обхватил ладонью ее лицо и поцеловал ее.

Или же если быть точнее, он поглотил ее.

Она схватилась за его предплечья, когда его язык проскользнул меж ее губ, сплетаясь с ее собственным, в то же время он перемещал ее, пока она спиной не уперлась в стойку…

У него был вкус неприрученной мужской силы и роскошной чувственности. И это вкус моментально стал ее пагубным пристрастием.

Стон вырвался из ее груди, когда его все увеличивающийся от возбуждения орган уперся в низ ее живота, его клыки вытянулись на всю длину.

Тепло разливалось из средоточия ее женственности, окутывая все ее тело негой.

Вот... дерьмо, она просто таяла в его руках.

И она никогда еще не испытывала ничего более поразительного.

Прервав поцелуй, Элайджа скользнул губами по ее полыхающей щеке, а затем вниз по шее, отыскивая чувствительную точку пониже ключицы.

Ее словно пронзило молнией, ее кровь зажглась огнем желания такой силы, какой она даже в мечтах не считала возможной.