Я беру сигареты и зажигалку. Ладонью рассекаю волны газа и продолжаю путь, чувствуя лицом ароматы волны. Мой взгляд падает в окно. Я впервые вижу этот пейзаж, где свинцовое небо посылает дождь, где автомобили – незначительные кусочки реальности, словно нарисованные в ней заранее. Я вижу мокрый асфальт, капли брызг от шин, стройные ряды фонарей и то, как качаются кроны темно-зеленых деревьев.

Я вижу Алису. Она открывает черную дверь машины, бросает взгляд на мои окна, и я улыбаюсь ей, сгорая от стыда нашего секрета.

Реальность не пестрит красками, но и мой космос вновь потух, он сгнил. Теперь я тут – где нет той легкости, свободы. Я парализован в начинаниях.

Вой сирен становится все громче.

Меня убивают насекомые, что задыхаются газом. В моей голове квартира. Там мягкий диван и уютное кресло, теплый ковер, старенький телевизор и мысли. Они прилипают к стенам, к окнам, стараясь вырваться наружу, показать катастрофичность моего мышления. Я – фантазия, замкнутая в бесконечной реальности. Макс – реальность, которой овладевает фантазия. Наш сладкий тандем, где нет проигравших, как не имеется и победителя. Мы – однотонность постоянных перемен, ящик Пандоры под печатью секрета.

Могу ли? Имею право решить за нас двоих?

Я зажимаю фильтр сигареты зубами, прокручивая в пальцах черную зажигалку.

Мысли наполняют мое тело, концентрируя свой взрыв. Я стою на холодном полу, стараясь принять решение, что ждут ответа в недрах безумия. Газ заполняет пространство.

Мне двадцать четыре. Я люблю рисовать.

По моим щекам скатываются слезы, а среди летней серости я вижу красные и синие огоньки полицейских машин, что припарковались у самого подъезда. Они выплевывают людей в черных формах, которые вбегают в зеленые стены, чтобы почувствовать их объятия. Я же вспоминаю прикосновения дорогих нам людей. Именно нам, ибо нас не разделить. Мы – существо иного подвида. Быть может те, кого люди именуют «богами».

Слезы падают на пол.

Моя черепная коробка наполнена мыслями, как и квартира отдает приторным запахом газа в смеси химических элементов.

Мне двадцать четыре. Я плачу.

За поломанными окнами психики я смотрю на осенний вечер. Как странно, вновь этот полет в фантазию. Мне кажется, будто я придуман для человечества. Если я вымысел, то способен быть свободным в собственном мире, где время так же стоит на месте, где старость – лишь предрассудок, чтобы не жить. Я – гениальная фантазия, которая любила столь удивительный мир. Разные страны, города, дома, люди – я чувствовал все это, ощущал, познавал заново и стартовал сначала. Иллюзия, что любила и была любима. Я обрел новые чувства и эмоции, непостижимые остальным мечтам. Возможно, в мире реальном, либо в моей мастерской, возводились новые горизонты для меня, для нас. Ведь, Макс – столько же жив, сколько я мертв. Сравнение, что становится определением нашего родства, значения друг для друга.

Он приходит.

С сигаретой, зажатой в зубах, с зажигалкой в нашей руке, мы находим единство и понимаем, насколько очарованы звездным пейзажем нашей жизни. Я снова улыбаюсь. Совсем иначе, чем прежде. Мы счастливы, словно в тот день, на черной крыше под звездным небом. Мы одинаковы в начале своего пути. Человек, что познал воображение и иллюзию, и фантазия, которая прикоснулась к реальности, обжигаясь ей. Мы улыбаемся. Я даже слышу, как стучит наше сердце. И снова знакомое единение. Топот ног, скрежет шахты лифта, сирены, Алиса в автомобиле, что мчится по мосту.

Тут есть мост. Где я? Какое сегодня число? Месяц? Кто мои друзья, и кого я люблю? Какая страна за моими окнами?

Мы улыбаемся. Мы открываем зажигалку, держа сигарету в зубах.

Фантазия вечна. И мы оба есть эта фантазия, в равной степени.

Единение. Спокойствие.

Мимо нас пролетает ночь,

Мимо нас пролетает день,

Я хочу лишь тебе помочь,

Но растворяюсь, словно тень.

Мы нажимаем на кнопку. Искра пробивается в железном наконечнике зажигалки.

Щелк.