Странно. Я совсем забыл, что больше не вижу снов.

12.

Я вижу распятие Иисуса. Он корчится от боли, и вся его божественность тает под давлением человеческого хаоса. Из глубоких глаз ползут слезы, а мышцы в теле судорожно бьются под кожей, перегоняя кровь по усталым венам.

Яркое солнце светит в небе, словно лампочка. Тень от креста исчезает, и я вижу улыбки людей, их страдания и ненависть.

Так красочно.

Мне кажется, что я способен дотронуться до Магдалины, чей образ так долго порочила церковь, могу коснуться Петра, что собирает в высокий бокал яркую кровь из ладоней «спасителя». Я вспоминаю Брауна, коды Да Винчи, тайные общества.

Над головой его летают стервятники, что собираются выклевывать глазные яблоки, сжимать их, взрывая все мироздание в зрачках. И они теряют свет.

Через тело Иисуса бежит боль, и в ней он – человек. Вся его божественность рассеивается, словно дым. Он прилипает к губам, и я чувствую свежий аромат одиночества.

Слезы скатываются по щекам, но мокрые полоски исчезают под палящим солнцем. Я вижу Римские колпаки, плащи и копья.

Разве можно об этом упоминать вслух?

Способен ли я?

Мои ступни греет горячий песок. Я ощущаю его жар и то, как мои ноги обгорают во взаимодействии с пылью. На губах блестит прохладный дым, а на горизонте мелькают тучи.

Капли крови ползут вдоль лба, касаются бровей и заменяют собой слезы.

Я делаю вдох и открываю глаза.

Видел ли я это?

Чувствую запах морфия. Он доносится прямо из моих ноздрей. Он живет и обитает в них. Я глубоко вдыхаю, и ощущаю приятное жжение в районе горла. Частицы порошка отскакивают от слизистой оболочки, продвигаясь в гортань.

Видел ли я этот сон?

Где Алиса?

Я смотрю в сторону стены, но на измятой кровати не осталось даже запаха ее духов. Даже мелкие частицы пудры слетели в бездну, исчезнув из ореола глаз. А я вспоминаю кровавое колесо в моем сне, что чертило горизонт.

Сколько лет я не видел ничего столь яркого? Неужели я умер в своем сне, чтобы ожить с горьким привкусом наркотиков?

Я встаю с постели, надеясь встретить Алису на кухне. Не могла же она так уйти?

Делаю шаг и оступаюсь.

Мои ноги слабы. Я устал. Чувствую это сквозь оболочку наркотического сна. Комната плывет перед глазами, и на секунду думаю, что нахожусь на большом корабле, а за окном мелькает океан и мяукают чайки в высоком небе.

Сколько лет я не видел снов? И снова вопросы, что остаются без ответа. Смотрю на календарь, цифры пляшут на белой бумаге, но дни не уходят, и цикличность недели не прерывается. Листы даже не убегают, не сгорают в воздухе. Я вспоминаю глаза Иисуса. Они смотрели так, как будто принадлежали вовсе не сыну бога. Скорее, они имели оттенок равности его подобий.

Я захожу на кухню, но здесь никого нет. Лишь овощной салат источает кислый аромат гниения.

Капли воды падают в мои ладони, создавая в них маленькие океаны, что отдают солью. Большие рыбы умирают, а подбитые киты взывают к помощи. Они стонут в одиночестве, пока горячее солнце прожигает их тела. Оно блестит на громадных костях, танцуя вальс или то, что стало модным.

Холодная вода. Она успокаивает тревожность моих мыслей.

За мной кто-то следит!

Возможно, это – жалкие побочные действия морфия. Но, когда я успел принять его? Во сколько ушла Алиса?

Дрожь проходит сквозь тело, и я чувствую, как холод забирается под кожу. Свежесть проникает в мой организм, но оглушительные удары капель об металлическую раковину врезаются в уши, причиняя мне лишь боль. Нейроны мозга умирают, а нервные клетки готовы разорваться на части, чтобы стать отдельным элементом моего космоса.

В нем так холодно.

Я начинаю проваливаться в фантазию, а ночной сон все чаще мелькает в глазах.

Я не верю, что мог видеть это. Что происходит?

Громкий сигнал телефона подобен колоколу на высоких куполах часовен. Мое сердце замирает с каждым звуков, а нервные сплетения шатаются, будто на ветру.

Нажимаю кнопку. Не смотрю на экран.

Люди любят сюрпризы.

– Алло – мой голос дрожит.

– Привет. Забыл обо мне?