Император поёрзал в кресле и приподнял бровь, призывая собеседника продолжать.

— Воруют там конечно безбожно, вот только нужно понимать, что если в некоторых случаях можно ограничится конфискацией и предупреждением, а не сразу тащить чиновника или торговца на место казни. Во Франции несколько лет царил хаос и нужно понимать, что полностью "чистых" людей в таких условиях осталось очень мало. Многие и сами были бы рады не воровать и не брать взяток… А куда денешься, если жалование не выплачивалось месяцами, если начальники и коллеги воруют… В таких условиях остаться честным было просто опасно!

— Запас прочности имеется?

Людвиг наморщил лоб…

— Есть, но сложно сказать, насколько велик. С одной стороны, он сильно выбил чиновников, да и торговцев, ремесленников… Но тут многое зависит от ситуации: если дела буду идти примерно таким же образом, то месяца на три, далее за Ребеля я не дам ни гроша. Хуже ситуация станет — так в любой момент толпа на гильотину потащит или приближённые яду подольют. Ну а лучше… Хм, даже сказать не могу… Если войска Революционной Франции начнут сейчас одерживать одну победу за другой, то Ребель и год продержится. Больше уже вряд ли — надоел он народу. Но за победы многое простят.

Рюген поднялся из-за стола, жестом приказав собеседнику не вставать, потянулся с хрустом и начал мерить кабинет любимого штразльзундтского дворца шагами, обдумывая ситуацию. По въевшейся привычке — бесшумным "охотничьим" шагом, не обращая внимания на то, что под ногами лежал толстый персидский ковёр.

— Может ли сейчас Франция победить Англию, если вдруг найдётся толковый лидер и полководец? — Вслух рассуждал император, — Может, хотя простой эту задачу не назовёшь. При некотором везении с этим справится и Ребель, особенно если офицерский корпус хотя бы частично встанет на его сторону. Так… Ребеля охраняют?

— Да, Сир, — с готовностью ответил Людвиг, — люди из полка Стражей Революции.

— А наши?

— Ээ… Не знаю…

Отпустив аналитика, Владимир вызвал Юргена и поставил ему задачу всеми силами охранять Ребеля, одновременно подталкивая его на более активные боевые действия с Англией.

— Чем больше они ослабят друг-друга, тем больше шансов у нас на удачный исход операции. Сильная Франция под боком нам не нужна ни как враг, ни как союзник. В идеале нужно добиться того, чтобы эти страны максимально ослабили друг-друга, а выиграли в результате мы. И "Мы" здесь — прежде всего Венедия, а не Империя.

— Понимаю, Сир, — согласился с ним родич, — к этому и стремимся. Другое дело, что и там не дураки сидят…

— А можно дураков посадить? — перебил император собеседника, схватив со стола лист бумаги и карандаш, — Смотри: лорда Кавендиша убираем и кто остаётся в Адмиралтействе?

Карандаш летал по бумаге и потихонечку вырисовывалась схема перестановок в британских властных структурах. Перестановок на первый взгляд не критичных, мелких… Но если присмотреться, становилось ясно, что власть в итоге окажется у людей, не приспособленных к ней. Разведкой станут командовать люди, норовящие решать все проблемы одним махом; армиями — заботящиеся только о наживе и грабежах…

— А ведь может получиться, Юрген, — спустя два часа сказал Рюген, — посматривая на схемы и идеи многоходовок, — может.

Гуляли на свадьбе Наполеона, который женился на дочери Покоры и принял фамилию прославленного фельдмаршала. Родители корсиканца сидели со странными лицами: с одной стороны их сын вошёл в другую семью, что в те времена воспринималось крайне серьёзно, а тем более на Корсике… С другой — карьера его складывалась исключительно удачно, так что и родственникам немало перепало от его славы. Нет, на государственную службу их не брали — старшенький, Жозеф, прошёлся "по краю" и едва-едва не вступил в своё время в масонскую ложу. Люсьен, несмотря на юный возраст, успел замараться в сомнительных сделках… В общем, по мнению Рюгена, все таланты семьи достались Наполеону — остальные были личностями вполне заурядными.

Мать и отец свежеиспечённого Покоры удовольствовались статусом родителей крупного помещика и проживанием на полном пансионе в одном из второстепенных поместий жены сына Елизаветы. Сёстры Наполеона получили неплохое приданое и старшие Элиза с Полиной уже успели достаточно удачно выскочить замуж за балканских помещиков. Остальные… Младшие сёстры были уже сговорены, ну братьям предстояло вести сытную жизнь небогатых, но и далеко не бедных провинциальных помещиков. И на этом всё: что сам фельдмаршал Покора, что император — оба дали понять Бонапартам, что благоволением пользуется ТОЛЬКО Наполеон, ну а им придётся довольствоваться отблесками его славы и благополучия.

Там же, на свадьбе, к нему подошёл Марк Гарц — тот самый командир "Шестого Железного" и бастард Рюгена. После того памятного сражения он не стал, как хотел бы, командовать всеми Легионами — по политическим соображениям этот пост пришлось отдать Головиным. Впрочем, это ненадолго… Да и в общем-то Марк получил больше, чем мог рассчитывать: фамилию Гарц-Грифон, право официально называть императора отцом. [142]

— Отец, я тут подумал насчёт политического устройства нашего государства после войны…