— Почти сразу же прибыли специалисты из отдела Тайн, — продолжил Аластор. — Фадж пытался протестовать, утверждая, что ты невменяем и не стоит придавать большое значение словам «спятившего мальчишки», но Боунс и Дамблдор настояли на расследовании. Спустя пару часов они смогли отследить портал, и половина Аврората отправилась выяснять, что там произошло. Обнаружили остатки ритуала возрождения умершего, капли твоей крови, крови какого-то темного мага, видимо, кого-то ты всё же достал на кладбище.

Аластор довольно зажмурился.

— Также нашли тело Седрика Диггори, который, перенёсся вместе с тобой. Но ему не повезло, его почти сразу, если верить следам, убили Авадой. Фадж был бы рад замять и смерть Седрика, но его отец, Амос Диггори, достаточно влиятелен, чтобы поднять шум, поэтому было объявлено, что Седрика убил оставшийся неизвестным последователь Вольдеморта. Пожалуй, это всё, — закончил рассказ аврор и выразительно посмотрел на меня.

— Думаю, мой рассказ вас разочарует, — начал я. — Я помню только то, как меня гнали через кладбище Пожиратели смерти в серебряных масках. Я успел ухватить портал-кубок и последнее, что там увидел — море зелёного огня. Дальше я уже помню только, как очнулся в лазарете.

— М-да, негусто, — хмуро произнес Грюм, — я надеялся, ты расскажешь больше. Проклятье! Радует то, что ты выжил.

Аврор захохотал.

— Еще я видел волшебника с бледно-зелёной кожей и отсутствующим носом, у него были красные глаза. Именно он бросал в меня Авады.

Грюм задумался.

— Как бы нам вытащить из него это воспоминание, Сириус? — развернулся он к крёстному. — Дамблдор и Снейп пробовали на нём легилименцию, это даже к гадалке не ходи, но у них ничего не вышло, иначе бы хотя бы сама Боунс знала больше. У тебя есть в библиотеке книга про Омут памяти?

Сириус щелкнул пальцами.

— Принеси книгу по созданию Омутов памяти, — скомандовал он домовому эльфу.

Взяв из рук эльфа довольно новую книгу в матерчатом переплёте, Грюм пролистал страницы.

— Смотри, — подтолкнул он ко мне открытый ближе к концу том. — Сириус, давай свой Омут.

Я быстро прочитал несколько страниц, повествовавших о том, как с помощью волшебной палочки можно было — при должном ментальном контроле — буквально вытащить из головы превращавшуюся в полуматериальную субстанцию мысль или воспоминание о каком-либо событии. Сириус тем временем сходил куда-то в заброшенную кладовую, если судить по запачкавшей его темно-синий камзол пыли, и принес грубой работы каменную чашу.

— Попробуй вытащить воспоминание об этом зеленокожем, — увидев, что я дочитал книгу, потребовал Аластор.

Я несколько раз крутанул палочкой, добиваясь соответствия тому замысловатому символу, который требовалось начертить при извлечении воспоминаний. Сириус одобрительно кивнул. Воспроизведя в памяти самое первое событие, каким встретил меня новый мир, я прошептал заклинание.

Серебристая струйка воспоминаний тут же появилась возле палочки. Но, вместо того, чтобы послушно опуститься на дно подставленной чаши, взмыла к потолку и закружилась там.

Секунду Грюм и Сириус наблюдали за пошедшим не так заклинанием. Потом Аластор изрыгнул мерзкое ругательство и схватился за палочку. Однако туманная плеть, запущенная старым аврором, прошла мимо скользнувшего в сторону серебристого облачка.

— Лови его! — заорал Грюм. В такт движению палочки Сириуса стены, пол и потолок покрылись антрацитово поблескивающей пленкой.

Я отошел в сторону — разошедшиеся по разным углам комнаты волшебники по очереди запускали в скользящее под потолком облачко разнообразнейшие заклинания. Некоторые из них рикошетили от защиты Блека и оставляли подпалины на мебели. И всё это происходило под аккомпанемент бешеной ругани Аластора, палочка которого словно размазалась в воздухе от скорости, с какой аврор ей размахивал.

Наконец в «сражении» наметился перелом. Сириус с омутом памяти в руках резко подпрыгнув, взлетел в воздух и оказался недалеко от облачка, в то время как Аластор быстрыми ударами туманной плети не позволял взбесившейся субстанции ускользнуть. Сириус ловко прихлопнул облачко каменной чашей и медленно опустился на пол.

Я огляделся. Комната — словно после попойки старших курсов Академии волшебства. Разбитая в щепки мебель, подпалины на полу, раскрошенная посуда. Отдельно лежал предусмотрительно накрытый Блеком защитными чарами дневник Вальбурги. Я подобрал не пострадавший том и на всякий случай сунул его под мышку.