— Я понимаю, и потому не хочу обижать тебя, крёстный.

— Тиби! — яростно рыкнул Блек. — Принеси мне из библиотеки книгу по магическим клятвам!

Домовик, повинуясь жесту хозяина, протянул мне потрескавшуюся от времени книгу в кожаном переплёте.

— Открой её на странице о Непреложном обете, — буркнул Сириус.

«Маг, желающий надежнейшим из известных в мире способов подтвердить свои слова, может воспользоваться изобретением могучих волшебников прошлого, кое зовётся Непреложным обетом. — Причудливо сплетенные слова в написанной от руки старинной книге с трудом доходили до моего сознания. — Обет Непреложный, невзирая на силу его и невозможность обмануть эти чары, с лёгкостью может быть выполнен даже неопытным чародеем, только вступившим на тернистые тропы постижения искусства».

— Прочитал? — Осведомился Сириус, увидев, что я собираюсь перелистнуть страницу.

Дождавшись моего кивка, он продолжил, в точности повторив ритуал из книги.

— Я, Сириус Блек из древнейшего и благороднейшего рода Блеков, клянусь своей жизнью и магией, что не предавал своих друзей, Джеймса и Лили Поттеров, и не выдавал их убежище слугам Вольдеморта. Я клянусь, что Хранителем Тайны, способным выдать убежище Поттеров, был Питер Петтигрю, которого мы выбрали за его незаметность и незначительность. Пусть магия будет свидетелем моих слов!

Во время произнесения слов Обета комнату наполняла темнота, разлетевшаяся в клочья от яркой вспышки, сопроводившей последнюю фразу.

— Lumos! — Спокойно произнёс Сириус, и на конце его палочки зажегся свет. Магия осталась с ним.

— Ты простишь меня, крёстный? — Встав с кресла, я крепко обнял Блека.

Вместо ответа он демонстративно ткнул меня пальцем под рёбра.

— Прощу уж как-нибудь, — хмыкнул он, со всей силы хлопнув меня по плечу. — А теперь вернёмся к моему вопросу.

Сириус долил нам ещё вина и замолчал, выжидающе глядя на меня.

— Что делать? — Я качнул бокалом в сторону Сириуса и пригубил терпкое вино. — Сириус, меня в очередной раз попытались убить! Чего еще я могу хотеть, кроме как не допустить этого?

— И что ты думаешь? — Блек залпом осушил свой бокал. — Дамблдор и наши драгоценные министерские крысы не позволят тебе покинуть страну. Хотя — видит Мерлин! — ты имеешь на это полное право!

— Я думаю как можно быстрее привести себя в форму, чтобы не стать лёгкой добычей для сторонников Вольдеморта, — спокойно произнёс я, допив вино. — На кладбище меня спасло только чудо. А до того момента, если шрамы на моем теле не врут, меня спасала только запредельная удачливость.

— Ты изменился, Гарри, — подумав, заметил Сириус, пристально рассматривая моё лицо. — Старик Аластор Грюм будет только рад, что еще один человек станет последователем его веры в постоянную бдительность.

— Аластор Грюм? — переспросил я, разговор выходил на еще более интересную тему.

— Самый искусный аврор современности, мой учитель и старший друг, — Сириус ухмыльнулся. — Именно он в своё время сумел швырнуть в Азкабан МЕНЯ!

От сухощавой фигуры волнами хлынула во все стороны сила, в комнате потемнело, а потом всё резко прекратилось. Я медленно потянулся за бутылкой и налил, под насмешливым взглядом крёстного, еще полбокала вина. Увиденное впечатляло. Сириус Блек, как я ощутил, обладал не меньшей мощью, чем напавшие на меня на кладбище Пожиратели смерти, и сила эта была чернее ночи.

— Я уже начал читать учебники по школьным предметам, — начал я, — но в школьной библиотеке нет ничего такого, что в действительности поможет стать сильным бойцом...

— Ты предлагаешь мне под носом Дамблдора и министерских крыс научить тебя темной магии? — Расхохотался Сириус, но в его голосе мне послышалось одобрение.

— Не обязательно тёмной, — покачал головой я. — Лишившись памяти о прошедших событиях, я лишился и некоторых навязанных учёбой убеждений. Я не понимаю, зачем делить магию на черное и белое, ведь важны только намерения того, кто колдует. И цена за эту магию.

— Да, ты прав, — Сириус протянул руку и от души хлопнул меня по плечу. — Ты прав, крестник! Но подобные рассуждения по нынешним временам опасны... очень опасны. В Азкабан...

Лицо Сириуса на секунду окаменело, потом он продолжил.

— В Азкабан за них не бросят, нет, но будут очень внимательно следить за тем, кто показал себя ненадежным... неблагонадежным.

Крестный выделил интонацией слово «благо», словно оно было ему неприятно.