— Это точно, — подтвердил Николаев, и предложил: — Давай спать. Говорят, что сон лечит, а то я хожу и шатаюсь.

— Да и я тоже, еле ноги передвигаю.

Отдав таким образом дань слушателям, ребята замолчали. Алексей скоро заснул, а мысли Леонова снова, уже в который раз были на душманской базе. Его все больше угнетало то, что он сейчас ест и спит нормально. Его никто не бьет, не издевается над ним, а где-то далеко такие же, как и он, солдаты страдают, а может быть, в эту минуту кто-то из них погибает.

Откуда было знать Леонову, что в это время по огромной воронке, которая была по размеру чуть меньше территории базы, в задумчивости бродят пакистанские генералы и американские советники. Военный губернатор северо-западной пограничной провинции Пакистана генерал-лейтенант Фазли Хак подошел к группе главарей контрреволюции и, глядя на Гульбуддина Хекматиара, зло бросил:

— Объявите всем, что здесь вели бой между собой ваши вооруженные отряды. Надо сделать все, чтобы информация о том, что здесь были советские пленные, не просочилась в Афганистан и на страницы прессы.

Губернатор зябко повел плечами и, не обращая внимания на низкие поклоны главарей, медленно пошел в сторону, думая скорее всего о своей судьбе.

На следующий день после завтрака на том же автобусе прибыл Миллер со своими помощниками. Привезли о десяток порнографических журналов и красочных проспектов. Миллер был весел.

— Хватит, ребята, отдыхать! Поехали на парад восковых фигур.

На сей раз все прошло без заминки. Как только приехали на место, все, кроме Тараса, направились в музей. У входа в большой зал, прежде чем спуститься по ступенькам вниз, ребята остановились. Казалось, что в зале находится много людей, целое столпотворение. Поражала одежда многих: старинная, парадная, бальные и театральные наряды.

Они спустились в зал и зачарованно смотрели на изображенных знаменитостей. Да, действительно, такого парни не видели никогда. Вот королевская семья, чуть впереди в парадном военном костюме, слегка опирающийся на шпагу, герцог Эдинбургский. Словно живые, застыли в естественной позе Людовик XVI с Марией Антуанеттой, впереди них — дети. Прошли чуть дальше, и Дана показала на фигуру мощного мужчины, разодетого в меха, увешанного старинными украшениями и длинным узким кинжалом на цепочке у пояса. Он стоял в окружении шестерых нарядно одетых в старинные платья женщин. Дана вполголоса сказала:

— «Кровавый Генри», или Генрих VIII, со своими женами. Одним отрубил головы, с другими разошелся. Любвеобильный был мужчина. — И Дана слегка подтолкнула Леонова. — Теперь, пожалуй, таких мужчин не найдешь, а, Антон? А вот ваш царь Николай Второй и его супруга.

Между царем и его женой стал Миллер. Николаев тоже стал рядом с манекеном, одетым в полковничью форму, и сказал:

— А я выше царя на целую голову.

— А Наполеон, — заметил Леонов, — в таких случаях отвечал: «Я вас легко могу лишить этого преимущества».

— А ну тебя! — чертыхнулся Николаев и непроизвольно потер пальцем шею, но тут же недоуменно показал на троицу, двое из которых были одеты в черные костюмы, а третий в сутану.

— Ты что, неужели не узнаешь? — воскликнул Миллер. — Это же Черчилль, Кеннеди и папа римский Иоанн XXIII.

— А я-то смотрю, уж больно знакомые все лица, — протяжно ответил Николаев.

Они прошли в другой зал. Миллер торжественно объявил:

— А сейчас мы находимся в очень интересном детективном зале. Здесь размещены фигуры самых знаменитых преступников. Вот, например, — Миллер указал на широкоскулого воскового мужчину, — Пальмер. За двадцать тысяч фунтов стерлингов он отравил жену, брата и своего друга заодно. А вон, чуть дальше, — он указал пальцем на фигуру мужчины с поднятыми на уровень лица связанными руками, — убийца президента США — Освальд.

Они приблизились к восковой парочке, фигуры стояли наклонившись друг к другу, словно шептались между собой. Оба одеты в черные костюмы с бабочками, с одинаковыми прическами, лица худощавые, длинные, с небольшими бородками и усами. Миллер пояснил:

— Бурк и Хейер. Они душили иностранцев и их трупы продавали по десять фунтов.

— Тоже мне, герой, — буркнул Леонов и направился дальше. Он обратил внимание на женщину во всем черном. Расширенные черные глаза, узкий хищный нос, широкие скулы.

— Надеюсь, эта мадам не убивала?

— Наоборот, — во весь рот улыбнулся Миллер. — Это миссис Дайер. Она брала комиссионные с многодетных бедняков, обещала им, что их беби будут усыновлены или удочерены богатыми людьми. На самом деле она убивала этих детей. Сорок шесть их трупов были выловлены из вод Темзы.

— Не зря Темза у вас мутная, — хмуро заметил Леонов и подошел к фигуре другой женщины. Она сидела на длинной скамье и напоминала сову: большой лоб, длинный узкий нос, круглые очки, на голове шапочка, руки, сложенные на животе.