Отчего стала неудобной для родного семейства.

Сначала меня поместили в один очень строгий пансионат для девочек. Пансионат выдержал три месяца, после чего его руководство взмолилось к родителям убрать из его благоприличных владений это невоспитуемое существо, которое об этике и этикетах имело слабое представление. Опозоренные родители забрали меня в своё поместье. Но ненадолго. После пребывания в пансионате я, утомлённая его странными правилами, решила оторваться по полной, чтобы забыть место трёхмесячного заключения. Сначала меня нашли в пригороде родной столицы, среди такого отребья, что даже отцу, многое неафишируемо повидавшему на своём веку, стало плохо. Потом выяснилось, что у меня имеются задатки лидера и, кажется, я тихой сапой, но совершенно уверенно прибираю к рукам одну из здешних мотогруппировок, успешно соревнуясь с ними, кто больше наберёт правонарушений на дороге: такие правила были в той мотобанде.

Устав от моих выходок, отослали меня, пятнадцатилетнюю, к деду. Бывший глава бизнес-империи сначала от меня отбрыкивался, потом тоже пошёл по пути наименьшего сопротивления, как и родители, вверив меня попечениям воспитательниц и слуг. Но временами он скучал. И вскоре выяснил, что в моём лице на него свалилось настоящее сокровище. Будучи совсем не похожим на традиционного деда, довольно энергичный, несмотря на возраст, и до сих пор не нашедший замены напряжению, с которым он трудился на ниве добывания денег, дед с удовольствием окунулся в дела молодёжи. Когда он «проснулся» к этому делу, мне было уже семнадцать, у меня уже была своя компания, отвоёванная у местного мотоавторитета, так что я волевым личным решением ввела его в свой круг. Теперь мы уже на пару с ним гоняли на мотоциклах и на спортивных машинах — в окружении других членов моей банды. И это оказалось прекрасно: обуянный жаждой деятельности, как та молодёжь, среди которой он оказался, дед вдруг понял, что ещё достаточно энергичен, чтобы начать другое дело, кроме семейного отельного бизнеса.

Он начал строить развлекательные центры — причём дешёвые. И в скором времени мои родители тоже обнаружили у себя под боком другую империю — под командованием и руководством деда и моим. Мало того — уже определённо предназначенную для меня в качестве наследства. Они успокоились, что основное наследство не надо будет делить между моим старшим братом и мной. Потому как для многих бизнес-империй деление даже надвое — уже путь к упадку, если не к краху.

Впрочем, речь не об этом. Дед оказался очень умным человеком. Он моё дикое воспитание незаметно для меня взял в собственные руки — правда, как-то исподтишка и по-своему. Благодаря ему, я научилась многим странным для моей семьи вещам. Опять-таки — впрочем: их, эти странные вещи, я не афишировала. И это тоже заслуга деда. Он часто говаривал: чтобы выжить в нашем мире — мире бизнес-акул, надо много чего уметь. Но главное — не показывать потенциальному противнику то, чем лично владеешь, — будь то собственность или же личные умения.

А потом я совсем выросла, взяла бессрочный якобы отпуск, якобы препоручив деду все дела компании, и якобы пустилась в свободное плавание, решив повидать мир. «Якобы» — это я, по определению деда, таюсь. Поскольку отпуск мой был сугубо деловым. Отец изредка помогал мне, особенно если я останавливалась в наших отелях. Вроде ему как стыдно стало: дочь есть, но растёт без родительского догляда. А может, богатство деда, маячившее за моей спиной, оказывало на него влияние, хоть он на него и не замахивался: со своей бы частью справиться!.. Мать, озабоченная часто бывать — о простите, блистать! — в обществе, по-моему, вообще забыла, что я есть. Единственно — в последнее время досаждал старший брат, вдолбивший себе в голову странную идею объединить наши два семейных бизнеса. Честно говоря, не представляю, каким образом их можно объединить. Разве что сделать единым их управление. А ещё… Дед же жив. Так чего Мартен суетится раньше времени? Жениха мне нашёл — из смежной области бизнеса, как братец говаривает… Тоже мне… Додумался. Считает, я похожа на тех коров, с которыми привык иметь дело. А вот фиг тебе…

С чего я вспомнила о семье — понятно. Это навскидку первое предположение, почему у меня в телохранителях оказался Кирилл, если он не то, за что себя выдаёт. Замешан брат. Только вот предположение шаткое. Если я выбирала телохранителя по вирту, как мне могли подсунуть своего человека? Да и Кирилл… Что-то я не замечала, что он пытается что-то у меня выведать.

Тут меня озарила новая идея, и я с новым интересом взглянула на лежащего передо мной мужчину. Две ниточки шрамов на худощавом лице: одна спускается почти от нижнего века к подбородку; другая, на левой стороне лица, тянется от переносицы до уха. Плюс пятна, которые я раньше считала ожоговыми. А если и это лицо — маска? Попробовать отодрать?

А мне это надо? Точно знать, кто он и как выглядит по-настоящему? В любом случае, он либо прячется от кого-то, либо мелкая сошка в чьей-то крупной игре. Так что же мне теперь — отказаться от свалившейся в мои руки личной игрушки? Ни за что.

Но взгляд на тело подтвердил: да, на нём тоже имеется пара ожогов. Значит…

Наверное, редкий человек может прочувствовать всю полноту той радости, которую я ощущала. Я не впервые примериваю к себе слово «шантажистка». Но сейчас, рядом с беспомощным типом, который в полном смысле этого слова голеньким оказался в моих цепких ручках и который мурыжил меня месяц, будучи якобы недоступным телохранителем, мне всё больше нравится эта ипостась. А слово «шантажистка» даже кажется сладким. Я ухмыльнулась.

Может, это потому, что по натуре я собственница?

Тем временем мой бедняга телохранитель зашевелился.

Я — обрадовалась: любопытно, какой будет первая реакция человека, которого не только раздели догола, но и демаскировали? Ща посмотрим!

Всё. Полностью пришёл в себя. Поняла, когда напряжённо замер. Хотя напряжение почти незаметно. Потом подтвердилось, что пришёл в себя, — когда под веками белки пару раз дрогнули. Хм… Затаился. Пытается понять, что произошло и почему он голышмя. Подтолкнуть — к грустной для него реальности (подавила радостный смешок в душе)? Или выждать, пока среагирует сам? Посмотреть, как он сам её воспримет?.. Присев на корточки чуть подальше от него, я с интересом ждала его решения — так, как не ждала, наверное, даже встречи с мужчиной.

Я хоть и ожидала чего-то необычного, но… В общем с корточек я свалилась на задницу, когда только что спокойно лежавшее тело словно выстрелило с места и оказалось метрах в пяти от меня. Спрятавшись за штору у окна.

— Прыткий какой… А выглядит… — пробормотала я, неспешно поднимаясь с пола, чтобы не напугать его ещё больше.

И фыркнула. Чем напугать? Своей наготой?

— Рубашку возьми, — с удовлетворённым чувством превосходства сказала я и спокойно пошла к нему, прихватив с пола рубаху. — Если такой стеснительный, — сладко добавила я. Повредничать захотелось — в отместку за недавний неудавшийся флирт с пареньком и утренний инцидент с типом из тренажёрного зала.