— Мартен, скажи откровенно, сколько ты продул этому типу?

— Откуда ты?! — чуть не закричал он и тяжело задышал, задыхаясь.

— Столько, что я согласился только на тебя, сладкая моя девочка, — сказал хозяин, как он считал, положения. — Откуда ты только знаешь, что он проиграл? Хотя… Мартен, конечно, описывал тебя, но не сказал и половины того, что ты собой представляешь.

Про себя мне пришлось переводить его напыщенную речь, сказанную на таком вульгарном языке, что я не смогла удержать брезгливой гримасы.

— Чико (его красивое лицо перекосило), — перебила я, всё ещё кривясь от брезгливости. — Где ты учился, если говоришь на таком сленге? Из каких трущоб ты вылез? И вообще… Как вы мне всучили именно этого телохранителя? Мартен!

— Ингрид, пожалуйста, не кричи, — торопливо сказал братец. — Мы тебе перекрыли доступ в космосеть через твой вирт и транслировали на него собственные видео, пока ты не нашла себе телохранителя по нраву. Этого мы постоянно переодевали и гримировали, пока ты не решила, что он тебе подходит.

— Хочешь сказать, предыдущий красавчик тоже на вашей совести? — удивилась я.

Он повесил повинную голову, но явно не собирался менять своих планов.

— Ну ладно. И что дальше? — в лёгком недоумении спросила я.

— Мы переезжаем в мою резиденцию! — заявил жених. — Меня зовут Ринальдо! И я твой будущий муж.

— Резиденция? О, какие ты слова знаешь! — ухмыльнулась я. — Хорошо. Теперь выйдите — я оденусь!

— Ты стесняешься меня, сладенькая? — в ответ ухмыльнулся жених, не обращая внимания на подковырку с «резиденцией».

— Стесняюсь?! — изумилась я. — Стесняюсь человека, которого собираюсь убить с особой (я оскалилась) жестокостью? Фи! Тоже сказал!

Его, рванувшегося ко мне, за рукав поймал рыжий. Что-то тихо проговорил, и Ринальдо успокоился, отдышался и смог, как он полагал, достойно ответить мне:

— Ты не стеснялась раздеваться при этом. Да и не только раздеваться… — Он кивнул в сторону двери. — Ты ведёшь себя, как последняя пута…

— Чико, — вкрадчиво сказала я и выждала, пока рыжий снова поймает взбешённого женишка за рукав. — Я леди. И мне можно всё, что пожелает леди, если она будет осторожна и если будет держать свои прихоти в определённых рамках. Что же до того, что некоторые неотёсанные болваны пытаются лезть в спальню леди, а заодно и в её дела, то именно это коренным образом отличает отбросы общества от тех, кто наверху. — Помолчав секунды, печально добавила: — Если ты, конечно, понял, что я сказала… — Секунду на молчание — и добавив металла в голос: — Вон отсюда, пока я не оделась!

Братец из спальни рванул первым. За ним, помешкав, вышел рыжий, оглянулся на пороге, выжидая, как поступит Ринальдо. Тот посверлил меня угрожающим взглядом, но я смотрела спокойно, и, угрюмый, он всё-таки вышел.

… Я сидела у зеркала, уже одетая и наложившая косметику, и спокойно приводила волосы в порядок, когда дверь снова открылась.

— Ты долго ещё, пута?! — заорал жених.

— Тебе так не терпится побыстрей оказаться в могиле? — холодно спросила я, закалывая волосы, собранные наверх, «крабом» — похожим на узкий чёрный футляр, усыпанный мелкими бриллиантами. Ринальдо заткнулся, остекленев глазами на заколке, блеснувшей ледяными разноцветными искрами. — И вообще, что ты постоянно вопишь, как недорезанный? Надо говорить спокойно и держать себя в руках. Всё. Я готова.

Застегнув летнее длинное пальто и захватив сумочку, я безразлично прошла мимо него. Впрочем — не совсем безразлично.

— Ты бы хоть себе нормальный лосьон купил, вонючка, — презрительно сказала я, пройдя пару шагов мимо него. — Если не желаешь мыться каждый день.

Что за моей спиной делалось: злобное пыхтенье в попытках что-то мне ответить или старания вырваться из рук рыжего, чтобы наподдать мне за нахальство, — мне уже неинтересно. Меня интересовало побыстрей доехать до этой самой «резиденции» и наконец начать… кхм… противоправные действия по отношению к моим похитителям. А как их иначе обозвать — этих бедолаг, которые ещё не подозревают, с кем имеют дело? Ничего. Пребывать в блаженном неведении им недолго.

Мне бы только узнать, чем они шантажируют Кирилла. Я как-то не привыкла, что меня можно так легко лишить того, что мне нравится. Так что собираюсь стащить или выдрать предметы шантажа, или найти своё основание для шантажа — и воспользоваться им на всю катушку! Опыт имеется.

У выхода из апартаментов меня встретил братец. Он, как и я, чисто, элегантно одетый и умеющий непринуждённо носить надетое, выглядел чуждым среди парней, одетых в основном в кожаные куртки кожаные штаны. Машинально согнул руку в локте. Я хмыкнула, надела перчатки. И продела ладонь под его локоть.

— И как давно ты играешь? — равнодушно спросила я. — Жена знает?

— Нет, не знает, — жалобно сказал Мартен. — Играю я давно, но никогда так глупо не попадался. Я же не знал…

— Аха… Глупый, наивный цыплёнок. Что тебе предложили у этого вонючки?

— Не называй его так, — осторожно оглядываясь, попросил братец. — Он открыл мне бессрочный кредит. Шла такая игра-а…

Он протянул последние слова с такой тоской, что я подумала: расскажи я родичам о пагубной страсти этого дурачка, что они сделают? Обычно в нашем кругу игроков полностью отстраняют от дела. И как же он, прожжённый вроде бы бизнесмен, докатился до такого? Меня замуж выдаёт! Смешнее не придумал?