Утро преподнесло небольшой сюрприз. Такого я точно не ожидала.

Начиналось всё спокойно. Успела умыться, одеться в домашний спортивный костюм и в собственном небольшом, но, как только что выяснила, уютном спортзале заняться тренировкой — чтобы не психовать в ожидании вестей от Эрика. Заканчивала, когда появившийся на пороге зала дворецкий почтительно спросил, можно ли мальчику войти ко мне.

— Разве Рольфу можно вставать? — недоумённо спросила я и сама же усмехнулась, вспомнив, что не далее, как вчера, мальчик был готов тащить белобрысого малыша на закорках. — Хорошо. Пусть заходит.

Мальчишка вошёл несмело, тихо поздоровался и удивлённо огляделся. Продолжая тренировку, я поглядывала на него, одетого в новьё, оттого непривычно высокого и худого. Он обошёл все мои любимые тренажёры и даже попробовал кое-что поднять. Застыл, словно вспомнил, а потом обернулся ко мне.

— А как тебя… вас зовут?

— Ингрид, — сказала я и метнула очередной нож в стенд. — Без всяких приставок. Просто Ингрид. На ты.

Он засмотрелся на метание ножей — кажется, его это здорово заворожило. Потом я пошла собирать оружие со стенда, а мальчик, словно вспомнив, ради чего появился здесь, подошёл ближе и протянул мне руки с раскрытыми ладонями. Я подняла брови.

— Мне перчатки дали. Я не испачкаю, — сказал мальчишка.

Не сразу, но всё-таки поняла: Рольф имеет в виду, что тренажёры в моём зале защищены от его гниющей плоти. Успокоить решил. Видел вчера, как я поглядывала на него? Неужели прочитал по моему лицу, что я всё-таки немного брезговала?.. Надо будет проследить за собственным выражением чувств… Я смешливо фыркнула на его серьёзные карие глаза и заставила себя не пытаться дотронуться до его коротких, вымытых наконец тёмных волос. Хотя даже эти волосы, пока ещё влажные, так напоминали Кирилла… Я усмехнулась снова. Не Кирилла — мою добычу.

— Пусть так. Как себя чувствуешь?

— Ну… Лучше, чем вчера. Спасибо.

— Тогда завтракаем вместе.

Он помолчал, вглядываясь в меня.

— Это приглашение? — наконец спросил он.

— Да.

— Спасибо, Ингрид.

Странный у него разговор. Ушёл сразу после краткого диалога. Как будто специально приходил, чтобы проверить, как себя держать со мной. А когда я переоделась к завтраку и вошла в столовую комнату, он уже находился там. Я ещё слегка удивилась, почему он стоит, ведь стол уже накрыт, а насколько понимаю ситуацию, мальчик просто должен быть страшно голоден.

Я подошла к своему месту. Рольф слегка опередил меня и, взявшись за мой стул, выдвинул его из-за стола, чтобы я села. После чего учтиво кивнул и обошёл стол, чтобы сесть на своё место. Интересно. Это реакция на мои одежды — домашние и слишком дамские? Нет. Он пришёл раньше и уже дожидался меня у моего стула.

Украдкой окинув взглядом обслуживающих нас за столом, я заметила, как они с трудом скрывают улыбки и какое-то более глубокое чувство, когда глядят на его лицо. Далее обед протекал обычным образом, не считая момента вначале, когда Рольф извинился, что ест, будучи в перчатках. Ел, кстати, сдержанно, несмотря на видимое желание наброситься на еду. И столовыми приборами пользовался на уровне, хоть ему и принесли только диетический завтрак. А ещё… Когда он пару раз думал, что я не смотрю в его сторону, он торопливо промакивал салфетками лоб и скулы.

После этого я вспомнила, что ещё не знаю, кто шантажировал Кирилла его младшим братом. Но этого гада убью я сама. Пусть даже не зная, за что.

После обеда мальчик снова помог мне встать, отодвинув стул, после чего немедленно отправился в свою комнату на процедуры.

И оставил меня ломать голову над следующей загадкой: что на армейских офицеров трудно найти личные досье, я поняла. Но в современном мире, пытаясь защититься от представителей СМИ, многие почтенные и просто богатые семьи стараются обезопасить себя, всячески скрывая любые сведения о себе.

Что мне сейчас продемонстрировал четырнадцатилетний мальчик, несколько лет проработавший в условиях, убийственных для него, как и для других детей? Правильно. Правила этикета, которые он не забыл за эти страшные для него годы. Вывод? Его учили этому с детства. Эти манеры, знание этикета вкладывались в него с малых лет на уровне машинального движения. Это воспитание.

Кто же они — Кирилл и Рольф? Неужели придётся искать их следы по известным семействам? Если, конечно, сами не скажут. А скажут ли? Что будет, спроси я напрямую Рольфа? Не наткнусь ли на встречный вопрос: «Почему бы вам (тебе!) не спросить об этом у моего старшего брата?» Рольф, между прочим, не поинтересовался судьбой брата и тем, где он сейчас находится. Думает, раз я с Кириллом была, то он и сам должен немедленно в скором времени объявиться?

Одна ниточка, правда, есть. Ринальдо. Из него я сегодня вытрясу всю душу, но ответ получу: откуда у него появился Кирилл.

А пока у меня пара личных дел, касаемых моего семейства.

Ближе к вечеру, наблюдая, как за окном постепенно смеркается, я взялась за вирт.

— Папа?

— Ингрид! Где ты пропадала? — Совершенно спокойный голос отца здорово расходился с высказанной якобы тревогой за меня. Ничего. К этому я привыкла.

— Папочка, у меня к тебе вопрос: как давно ты видел Мартена?