Я уронил взгляд в ее декольте и тут же отвел глаза. Со мной точно не все ладно. Странно, но Элли, от которой я был без ума всю свою юность, сейчас действовала мне на нервы.

– Ну-ну, только не красней, – сжалилась она. – А ты как? Где выбросило? Легко добрался?

– Восточная Европа. Донор тоже откинулся от передозировки. Правда, героиновой.

– Ого. Несладко пришлось? – вздыхает Эланоидес. Она стоит так близко, что я чувствую аромат ее духов: он сладкий и тяжелый, и идеально подходит к этому откровенному платью и тлеющему взгляду.

– Да. Прогулялся до преисподней и обратно.

Элли ласково улыбается и не сводит с меня глаз.

– Только сейчас поняла, как соскучилась по тебе. Честно говоря, я не собиралась на эту вечеринку, пока Дио не сказала мне, что ты тоже придешь. Хорошо, что…

Она делает шаг вперед, так что теперь нас разделяет только слой воздуха в сантиметр, не больше.

– Хорошо, что тебя не забросило в школьника или старика. Потому что… Потому что со школьником или стариком я бы не смогла сделать… вот так…

Ее руки вспорхнули на мою шею, обтянутая тонкой тканью грудь прижалась к моей, а губы заскользили по моим губам в смелом, искушенном поцелуе. Она была мягкая и податливая, как пластилин, и горячая, как раскаленные угли. Обычно я разделял ее энтузиазм, в чем бы он ни проявлялся: живи здесь и сейчас, кто знает, в каком теле придется коротать следующий прыжок. Но сейчас все вдруг перевернулось с ног на голову.

– Элли, мы же просто друзья… – Я перехватил ее запястья. Но она восприняла эту фиксацию как новую часть игры.

– Друзья с привилегиями, ты хотел сказать. Боже, я без ума от твоего нового тела, Крис. Надеюсь, твой прыжок закончится очень и очень нескоро.

Не могу сказать, что я пришел в восторг от этой настойчивости, но мое тело, не прикасавшееся к женщинам уже тысячу лет – по крайней мере так казалось, – имело свое мнение на этот счет.

Проклятье, пожалуй сто тысяч лет…

– Поехали ко мне, – прошептала она, запуская ладони в задние карманы моих брюк. – Или к тебе, как скажешь. Мне кажется, эти тела давно ждут хорошей разрядки. Ты хочешь меня, Фальконе-Сан-торо. Там, у тебя в штанах, лучшая улика.

И я в мгновение ока вывалился из этого магического плена.

ЛИКА.

Что бы она почувствовала, глядя на меня, одеревеневшего в объятиях Эланоидес? Еще совсем недавно, не слишком разбираясь в таких тонких материях, как любовь и ревность, я бы вряд ли смог ответить на этот вопрос. Теперь я знал наверняка: она бы умерла от боли.

Наваждение схлынуло. Я сфокусировал взгляд на лице Элли и на мгновение представил ее в своей постели. Ее дыхание участилось, губы приоткрылись в предвкушении, а глаза… В них больше не было ничего осмысленного: влажная, трепещущая, пылающая пустота.

«Когда ты спишь с человекам, которого любишь, – говорит Катрина, скользя ладонью по моей груди, – то это не просто секс. Это как пропускать через себя космос. Все эти охрениллионы тонн материи и антиматерии… Когда я занимаюсь с тобой любовью, то чувствую, что я – то самое узкое место в огромных-огромных песочных часах, только через него перетекает не песок. А космос. Ты меня понимаешь?»

«А если бы ты меня не любила?» – спрашиваю я.

«Тогда бы мы просто трахались, – улыбается от. – Как звери. Это не то».

О, Катрина… Вот теперь до меня дошло, что она чувствовала все те годы, пока мы были вместе, и это внезапное понимание сразило меня, как молния. Я вглядывался в лицо Эланоидес, отмеченное печатью вожделения, и знал, что не смогу переспать с ней. Несмотря на ее невозможно красивое тело и приглашающую готовность, несмотря на то, что мы уже спали вместе, и не раз…

Я не хочу ее, потому что до одури хочу другую.

– Элли… Я не могу, – отстранился я.

– Почему? – искренне удивилась она. – У тела какие-то проблемы?

– Не то чтобы проблемы…

– ВИЧ? Какие-то заболевания?

– Нет-нет, не в этом плане.

– Гомосексуальные остаточные реакции? Донор был геем?

– Да нет же! Элли… остановись.

Кажется, она воспринимала мое сопротивление как часть прелюдии, как новую занимательную игру, и просто не могла вообразить причину, которая бы мешала двум свободным людям, более того, бывшим любовникам, еще раз скоротать время под одним одеялом.