Сунув пистолет под куртку, Кристель подбежала к Хелу:

– Вставай, валим отсюда... Черт! Тебя зацепило?

– До берлоги доберусь. Подбери рюкзак, там есть аптечка.

– И даже инсулин?
– Кристель вспомнила свой вчерашний звонок на спасательную станцию.

Вертолет грохнулся так, что весь лес содрогнулся. Опрокинувшись на бок, он съехал в овраг. Хел заставил себя встать, собрав остатки сил; неизвестно, сколько у них времени. Если в "рейнджере" кто-то выжил - то считай, что нет.

– Ну да, ты же сказала, что Билли нужен инсулин, и я снарядился по полной, - прихрамывая, Хел поравнялся с девушкой.

– Обопрись о меня, - Кристель закинула рюкзак за плечи.
– Ничего, я сильная. Рана глубокая?

– Вроде нет. Пуля сидит под кожей.

– Я вырежу.

– Справишься?

– Не впервой.

– Молодец. И стреляешь хорошо.

– Меня учили.

*

В берлоге действительно было пусто. Только там беглецы перевели дух. Кристель раскрыла рюкзак:

– Будет немного больно, не обессудь.

– Постараюсь не кричать от уколов.

– Забавно все сложилось, теперь я спасаю тебя.

– Да уж, - спасатель проглотил таблетку анальгетика, чтобы снизить болевые ощущения при операции.

Кристель действительно обрабатывала рану, как опытный полевой врач.

– Больно?
– посмотрела она на Хела, когда спасатель скрипнул зубами.
– Извини. Еще немного.

– Терпимо. Молодец, у тебя хорошие руки.

– Кость цела. Ты прав, пуля неглубоко сидела. Тебе повезло, даже хромать не будешь. И все-таки почему ты стал помогать мне?

– В прошлом году я не смог спасти невесту на этом же утесе. Помню ее взгляд в последнюю секунду. Совсем как твой...

– Ты любил ее, - не спросила, а сказала Кристель.

– Да.

Девушка молчала, пока обрабатывала рану, потом сказала:

– Понятно... Хотя когда любимый предает, это хуже, чем если бы он умер. Или так же больно. Потерпи еще немного, я зашиваю рану.

*

Куолен медленно приходил в себя. Ему казалось, что мир перевернулся.

Вертолет лежал на боку в глубоком овраге. Стекла разбиты, двигатель сломан, лопасти валяются на склоне в виде фрагментов.

Эрик вылез наружу через выбитое окно. Повезло: руки и ноги не сломаны, голова цела. И топливный бак был почти пуст, это спасло их от взрыва.

Эрик заглянул в салон:

– Телмар, Трейверс! Вы живы?

– Не уверен, - "футболист" вылез, охая и потирая многочисленные ушибы.
– Блин, эта стерва из базуки стреляла, мать ее?!

– Гадина, - показался в проеме Трейверс, держась за разбитый лоб, - чуть не угробила нас! Есть же бабы хуже черта!

– У нее есть на то причины, - Куолен уже успокоился.
– Так-так... Теперь Кристель против нас. А я думал, хуже уже некуда. Надо искать другой способ уйти с гор и сначала разыскать эту парочку...

– И как мы уберемся отсюда?
– Трейверс вылез из вертолета. Под глазом у него наливался большой синяк, глубокая ссадина на лбу кровоточила, куртка порвана.
– Мать твою! Пешком, что ли? Ни вертолета, ни денег, ни проводника! Да мы по уши в дерьме! Это же надо было, за 20 лет на службе я не потерял ни одной купюры, а теперь сижу в полной заднице из-за тебя, псих недоумочный! И как меня угораздило с тобой связаться?!

– Если бы ты лучше зачистил свой самолет, у нас проблем не возникло бы, - набычился Телмар, вытаскивая кусок стекла из пореза на щеке.

Куолен терпеливо ждал, пока эти двое перестанут препираться. Он прислонился к корпусу вертолета и закурил. Да, такого провала у него не было уже давно. И кто оказался палкой в колесе - два горноспасателя. Это ранило самолюбие Эрика. И внушало опасение то, что они потеряли транспорт, вынуждены терять время на поиски нового... Да еще и Кристель теперь перешла на сторону противника, а она может быть опасна в противостоянии.