– Драконы, кажется, бывают, - с сомнением покачала головой Гут. – Говорят, за Синими горами они есть. А, может, и врут люди. А колдуны… Наверное, он колдун. Я даже не знаю, откуда он взялся – Гаттар его привел. Или сам он пришел. Поначалу мне казалось – добрый. Ребятишек заплутавших в лесу мог найти. А потом оказалось… Это ведь он деревню сжег. Это он матушку Кыс… - княжна вдруг захлебнулась нежданными слезами, уткнулась лицом в холщовое мельничье плечо. И тому пришлось осторожно огладить золотые пряди.

– Значит, не смогла матушка Кыс тебя спрятать толком? – недобро сощурился Фард. – Коли учуял тебя Чернозор?

– А ты не понял еще? – Гут грустно взглянула на кузнеца, отвернув лицо от плеча Пэлто. – Не меня он почуял. Меч вернулся в мир. Через твои руки пришел.

Теперь на Фарда смотрели три пары внимательных глаз.

– А нечего на меня смотреть! – Фард вскочил на ноги. – Знать не знаю, почему – я! Не просил, не чаял, в князья – не метил! Жил. Никого не трогал. А он взял… взял… взял и… - Фард сел у противоположной стены. – Не понимаю я. Каким шальным ветром меня к мечу занесло. Или меч… ко мне.

– А чего непонятного-то?
– вдруг подал голос самый, казалось бы, несведущий – Галь. – Мечу надо было вернуться в мир – он и вернулся.

Теперь уже на Галя смотрели три удивленных лица. А тот смотрел на них невинно распахнутыми глазами чистого и наивного ребенка.

– А чего же это… - Пэлто прокашлялся. – Чего же меч-то сразу княжне не приснился? Чего не приснился ей и не показал, где его искать?

– Вот легко вы, люди, рассуждаете про волшебные вещи! – неожиданно вспылил Галь. Неосознанно, но справедливо исключив себя из числа людей. – Думаете – просто это? Взять – и вернуться волшебной вещи в наш мир? Это в Гарруде он мог – там его место. Там, на том месте, куда принес его когда-то туманный ястреб! Там он мог сам исчезнуть, а потом сам явиться в руки нового владыки Полесья. А когда княжна пропала – кому ему являться было?! Вот он и пошел за княжной!

– Эээ… - поскреб бороду Фард. – Я-то тут при чем? Меня с княжной трудновато перепутать.

– Повторяю еще раз! Для кузнецов нарочно! Не мог меч просто так в этом вашем захолустье…

– В Сосновом уделе!

– В Сосновом захолустье! Как он мог там вернуться в мир, коли это не Гарруда? А никак, - сам себе ответил Галь. – Только родившись снова. А для этого нужен кто?
– Галь нацелил палец на Фарда.
– Кузнец нужен.

– Да кто ж ты таков? – княжна голову склонила набок, разглядывая, словно только что увидала, парнишку. – Кто же ты на самом деле – если так много знаешь о волшебных мечах?

– Дяденьки гномы много чего мне рассказывали! – Галь ответил прежде, чем Пэлто и

Фард рты открыли. – А остальное я сам додумал. Я умный!

Мельник с кузнецом переглянулись. И решили смолчать. Раз уж Борзенгаль и сам пока молчит о своей истинной сущности.

– Да, наверное… - между тем, задумчиво продолжила Гут. – Так оно и было. Только мне непонятно все же - почему меч название решил сменить? Был Гневинг – а стал Фардгрир?

– Может, благодарность это за то, что родиться помог, - Галь хитро прищурился. – А. может, глянулся мечу господин кузнец. Да так глянулся, что…

Договорить Борзенгалю не дали. Снова скрипнула дверь, внутрь валились сразу несколько стражников. И поволокли всех – лишь княжну повели, но весьма настойчиво, под белы ручки. И что-то вопили бессвязно – про Правителя Гаттара и про меч.

В огромной зале белокаменной люди стояли по стенам. Да плотно так, не то, что яблоку – горошине некуда было упасть. Только вот середина пустовала, вокруг трона было свободное место. Да напротив – у другой стены, где стоял снежно-белый камень в рост человеческий. Он так и манил взгляд. И кабы не орали так сильно в зале – можно было бы камнем тем любоваться и любоваться.

– Забери его! Забери его, окаянного! Пальцев не чую, разжать не могу! – вопил Гаттар Отважный. Меч в его руке полыхал – холодным, нездешним огнем. Рука, державшая меч – не чернела, не обугливалась, но ужас в глазах нынешнего правителя Полесья полыхал не хуже меча.

Люди вкруг князя стояли, замерши. Что делать – не знал никто. Лишь Чернозор догадался велеть пленников и княжну привести. Вот и привели.

– Зачем же вы взяли, братец, - Гуттияра выступила вперед. – То, что вам не принадлежит? Ведь меч меня выбрал. Мне в руки дался. – По зале прокатился долгий вздох, воевода Даргмир с размаху ударил ладонью о ладонь и буркнул себе под нос: «Так я и знал!».
– Не след чужое брать, дорогой братец.

– Так забери пакость эту!

Еще один потрясенный выдох прошумел по зале. Да видано ли это – реликвию рода княжеского, символ их власти – и пакостью назвать? Видать, полыхающий в руке меч совсем помутил Гаттару разум.

Гуттияра протянула руку. Но меч вспыхнул ярче прежнего, слепя глаза.

– Ааа!!! – завопил еще громче Гаттар. – Не подходи! Только хуже делаешь!

Взгляд его метался раненой птицей – с одного лица на другое, на третье. Пока не остановился на Фарде.

– Ты! Забери ты!