— Хорошая работа.

— Ты знал, что он собирается это сделать? — явно стервозно спросила я.

— Черт, нет, — он потерся лицом о макушку, путая мои растрепанные волосы. — Я не хочу, чтобы кто-то еще прикасался к тебе.

Это был правильный ответ. Мой гнев растаял. Я положила свои руки поверх его и крепко сжала.

— Ты хочешь, чтобы я выбил из него дерьмо? — спросил Дэвид. — Только скажи.

Я сделала вид, что обдумываю это, пока Мал с интересом наблюдал за нами. Мы, похоже, выглядели более дружно, чем когда были в ЛА. Но это никого не касается. Ни его друга, ни прессу, никого.

— Нет, — прошептала я, мой желудок сделал сальто. Я влюблялась в него так быстро, что это пугало меня. — Думаю, лучше не стоит.

Дэвид повернул меня в своих руках, и я вписалась в него, обнимая его за его талию. Это было естественным и правильным. Запах его кожи вознес меня до небес. Я могла бы стоять там, дышать им часами. Это ощущалось так, словно мы были вместе, но я больше не доверяла собственным рассуждениям, даже если я когда-нибудь и начинала.

— Малкольм присоединяется к вам в ваш медовый месяц? — голос Пэм был мрачным от недоверия.

Дэвид усмехнулся.

— Нет, это не наш медовый месяц. Если у нас будет медовый месяц, это будет где-то вдали от всех. Конечно, черт побери, его там не будет.

— Если? — спросила она.

Я очень люблю Пэм.

— Когда, — поправил он, крепко удерживая меня.

— Это все очень мило, но я приехал заняться музыкой, — объявил Мал.

— Тогда тебе придется, черт возьми, подождать, — сказал Дэвид. — У нас с Эв есть планы на сегодняшнее утро.

— Мы ждали два года, чтобы написать что-то новое.

— А мне пофиг. Ты сможешь подождать еще несколько часов, — Дэвид взял меня за руку и повел обратно к лестнице. Возбуждение быстро распространилось по мне. Он выбрал меня, и это замечательно.

— Эвви, прости за схватку ртами, — сказал Мал, сидя на полу, на ближайшей коробке.

— Ты прощен, — сказала я с царственным взмахом, чувствуя себя великодушной, когда мы поднимались вверх по лестнице.

— Ты собираешься извиниться за то, что укусила меня? — спросил Мал.

— Нет.

— Ну, это не очень-то мило, — крикнул он нам вслед.

Дэвид хихикнул.

— Ну, люди, нам нужно передвинуть коробки, — услышала я, как сказала Пэм.

Дэвид пронесся по коридору, затем закрыл и заблокировал за нами дверь.

— Ты надела свою одежду обратно, — сказал он. — Теперь снимай ее.

Он не стал ждать, когда я сделаю это, схватил край моей майки, поднял его к моей голове и снял.

— Не думала, что открывать дверь абсолютно голой было хорошей идеей.

— Согласен, — прошептал он, притягивая меня к себе и прислоняя к двери. — Ты выглядела чем-то обеспокоенной внизу. Чем?

— Ничем.

— Эвелин, — было что-то в том, как он произнес мое имя. Это превратило меня в дрожащий беспорядок. К тому же он загнал меня в угол, прижав свое тело к моему. Я положила руки ему на грудь. Не отталкивая его, просто нуждаясь прикоснуться к нему.

— Я задавалась вопросом, — сказала я. — После нашего разговора этим утром, когда мы обсуждали, подписывать ли нам бумаги в понедельник.

— И что? — спросил он, глядя прямо на меня. Я не смогла бы отвернуться, даже если бы попыталась.

— Ну, я не уверена, чувствуешь ли ты то же самое. То, что не хочешь их подписывать, я имею в виду. Ты был очень пьян.

— Я не меняю свое мнение, — его таз находился на одной линии с моим, а его руки развели мои в стороны. — Ты поменяла свое мнение?

— Нет.

— Хорошо, — его теплые руки обхватили мою грудь, и я потеряла всякую способность мыслить ясно.

— С этим все в порядке? — он направил взгляд на свои руки.

Я кивнула. По-видимому, способность говорить покинула меня вместе с мышлением.

— Тогда вот план. Так как я знаю, тебе нравятся планы. Мы собираемся остаться в этой комнате, пока оба не будем убеждены, что у нас единое мнение в том, что касается нас. Согласна?

Я кивнула снова. Без сомнения, план имел мою полную поддержку.

— Хорошо, — он положил ладонь одной руки между моими грудями. — Твое сердце бьется очень быстро.

— Дэвид.

— Хмм.

Нет, у меня все еще не было слов. Вместо этого, я накрыла его руку своей, удерживая прямо напротив моего сердца. Он улыбнулся.