Я кивнула и протянула Малу его телефон. Моя рука тряслась.

— Верно. Ну...

Они оба посмотрели на меня, лица напряжены от ожидания, что я расплачусь. Этого не будет.

— Все в порядке, — произнесла я, делая все возможное, чтобы поверить в это.

— Конечно, — сказал Мал.

Дэвид засунул руки в карманы:

— Эта фотография даже не очень четкая.

— Да, нечеткая, — согласилась я. Жалости в его глазах было больше, чем я могла вынести. — Извини, я на минутку.

К счастью, ближайшая ванная комната была неподалеку. Я заперла дверь и села на край джакузи, пытаясь замедлить свое дыхание, чтобы успокоиться. Не было ничего, что я могла бы сделать. Фотография уже была там. Это не смерть и расчленение. Это была глупая фотография со мной в компрометирующем положении, которое демонстрировало больше кожи, чем мне понравилось бы, и что с того. Подумаешь. Прими это и двигайся дальше. Несмотря на то, что все кого я знала, скорее всего, видели это. Вещи и похуже происходили в мировой истории. Я просто должна была смириться с обстоятельствами и оставаться спокойной.

— Эв? — Дэвид легонько постучал в дверь. — Ты в порядке?

— Да.

Нет. Не совсем.

— Можно мне войти?

Я страдальчески взглянула на дверь.

— Пожалуйста.

Я медленно подошла и щелкнула замком. Дэвид вошел и закрыл за собой дверь. Сегодня он был без хвостика. Его черные волосы свисали, обрамляя лицо. Три маленькие серебряные сережки в одном ухе виднелись сквозь его волосы. Я смотрела на них, потому что о том, чтобы посмотреть ему в глаза не было и речи. Я не собиралась плакать. Не из-за этого. Что, черт возьми, не так с моими глазами в последнее время? Не плачь перед ним.

Тяжелым, хмурым взглядом он посмотрел вниз на меня.

— Извини.

— Это не твоя ошибка.

— Моя. Я должен был заботиться о тебе лучше.

— Нет, Дэвид, — я с трудом сглотнула. — Мы оба были пьяны. Боже, это все так ужасающе и на удивление глупо.

Он просто пристально разглядывал меня.

— Прости.

— Эй, ты можешь расстраиваться. Это был интимный момент. Это не должно было становиться общественным.

— Нет, — согласилась я. — Я... на самом деле, я хотела бы побыть минутку одна.

Он зарычал и внезапно обхватил меня руками, притягивая к себе. Он застал меня врасплох, и я столкнулась своим носом с его грудью. Больно. Но он хорошо пах. Чистый, мужской и приятный. Знакомый. Какая-то часть меня помнила, как это быть рядом с ним, и это убаюкивало. Кто-то в моей голове сказал «безопасный». Но я не могла вспомнить, как или почему.

Рука беспокойно двигалась по моей спине.

— Мне очень жаль, — сказал он. — Так чертовски жаль.

Доброты было слишком много. Потекли глупые слезы.

— Я едва ли кому-то показывала свою задницу, а теперь ее увидел весь интернет.

— Я знаю, малышка, — он опустил свою голову мне на макушку, крепко удерживая, пока я рыдала в его футболку. Наличие кого-то, кто поддерживал, помогало. Все будет хорошо. В глубине души я знала, что так и будет. Но прямо тогда я не могла увидеть четко. Стоять там, в его руках, было так правильно.

Не знаю, когда мы начали покачиваться. Дэвид нежно покачивал меня из стороны в сторону, как если бы мы танцевали под какую-нибудь медленную песню. Был непреодолимый соблазн так и стоять с лицом, прижатым к его майке, что заставило меня отступить, взять себя в руки. Его руки легли мне бедра, не разрывая контакт до конца.

— Спасибо, — сказала я.

— Все хорошо.

На груди на его футболке было влажное пятно из-за меня.

— Твоя футболка из-за меня вся мокрая.

Он пожал плечами.

Заплаканная я уродлива. Была у меня такая особенность. Зеркало это подтвердило: дьявольски-красные глаза и покрасневшие флюоресцентно-розовые щеки. С неловкой улыбкой я отступила от него, и его руки упали по бокам. Я плеснула в лицо водой и вытерла полотенцем, пока он, нахмурившись, безучастно стоял.

— Давай уедем, — сказал он.

— В самом деле? — я нерешительно взглянула на него. Дэвид и я наедине? Учитывая ситуацию с женитьбой и наши предыдущие трезвые встречи, это не казалось самым разумным планом.

— Да, — он потер руки, все больше проявляя восторг. — Только ты и я. Мы уберемся на некоторое время отсюда.

— Дэвид, то, что ты сказал там, я не думаю, что это хорошая идея.

— Ты хочешь остаться в Лос-Анджелесе? — усмехнулся он.

— Послушай, ты был по-настоящему милым, с тех пор как вошел в дом. Ну, за исключением того, когда ты рассказал Малу, что меня стошнило на тебя. В этом необходимости не было. Но в предыдущие двадцать четыре часа ты бросил меня одну в комнате, ушел с фанаткой, обвинил меня в попытке заняться сексом с твоим братом и натравил на меня свой отряд юристов.