— Это так подавляет. Почему ты тоже не забыл?

Он просто смотрел на меня. Ухмылки давно не стало. В течение долгого времени он удерживал мой взгляд в плену, без улыбки. Воздух в машине, казалось, понизился градусов на пятьдесят.

— Я скоро вернусь, — произнесла я, пальцы возились с ремнем безопасности.

— Конечно.

Мне, наконец, удалось расстегнуть глупый ремень, сердце скакало галопом у меня в груди. К концу разговор получился безумно тяжелым. Он застал меня врасплох. Знать, что он поддержал меня в Лас-Вегасе, что он предпочел меня своим друзьям... это меняло положение дел. И это заставило меня задуматься, что еще мне нужно знать о той ночи.

— Подожди, — он пошарил в коллекции солнцезащитных очков, вытянул пару дизайнерских «авиаторов» и вручил их мне.

— Ты тоже знаменита теперь, помнишь?

— Знаменита моя попа.

Он почти улыбнулся. Он надел бейсболку на голову и положил руку на руль. Его тату с моим именем была там же, во всей красе. Она была розовая по краям, и некоторые буквы были в небольших корочках. Я не была единственной навсегда помеченной.

— Скоро увидимся, — сказал он.

— Точно, — я открыла дверь и медленно выбралась из машины. Нужно избежать любой ценой того, чтобы не споткнуться и не приземлиться на задницу прямо перед ним.

Я справила нужду, затем вымыла руки. Девушка в зеркале туалета смотрела на меня безумными глазами. Я побрызгала водой на лицо, немного поправила волосы. Вот так шутка. Этим приключением я согласилась уничтожить любые попытки сохранить контроль. Я, моя жизнь, все это, казалось, было в состоянии постоянного движения. Это не должно было ощущаться так странно хорошо, как это было.

Когда я вернулась, он стоял возле «Джипа», раздавая автографы нескольким парням, один из них был занят, увлеченно выступая с невидимой гитарой. Дэвид рассмеялся, и хлопнул его по спине, затем они поговорили еще пару минут. Он был добрый, вежливый. Он стоял и улыбался, болтая с ними, пока не заметил меня, зависшую поблизости.

— Спасибо ребята. Если бы вы могли сохранить это в тайне на несколько дней, я был бы признателен. Мы могли бы передохнуть от суеты.

— Не беспокойтесь, — один из парней повернулся и широко улыбнулся мне: — Поздравляю. В жизни ты симпатичнее, чем на фотографиях.

— Спасибо, — я помахала им рукой, не зная, что еще можно сделать.

Дэвид подмигнул и открыл пассажирскую дверь, чтобы я запрыгнула внутрь.

Другой человек достал телефон и начал делать снимки. Дэвид проигнорировал его и пошел к другой стороне машины. Он молчал, пока мы не выехали на дорогу.

— Это недалеко, — сказал он. — Мы все еще направляемся в Монтерей?

— Конечно.

— Круто.

Услышанный рассказ Дэвида о нашей первой встрече, создал новое впечатление о ситуации. Тот разговор пробудил мое любопытство. Что он в ту ночь в какой-то степени выбрал меня... я прежде не думала, что такое возможно. Я предполагала, что мы оба позволили текиле думать, и как-то попали в эту неприятность вместе. Я ошибалась. В этой истории было гораздо больше… Намного больше. Нежелание Дэвида отвечать на некоторые вопросы заставило меня задуматься.

Я хотела ответов. Но действовать нужно было осторожно.

— Это всегда вот так для тебя? — спросила я. — Быть известным? Люди подходят к тебе все время?

— Эти были хорошими. Безумцы доставляют беспокойства, но ты справишься с этим. Это часть моей работы. Людям нравится музыка, так что...

Ко мне подкралось плохое предчувствие.

— Ты сказал мне той ночью, кто ты, так ведь?

— Да, конечно, я сказал, — он одарил меня колким взглядом, нахмурив брови.

Мое плохое предчувствие ушло, только чтобы быть замещенным на стыд.

— Прости.

— Эв, я хотел, чтобы ты знала во что, черт возьми, ты впутываешься. Ты сказала, что я, в самом деле, нравлюсь тебе, но ты не в восторге от моей группы, — он возился с автомагнитолой с полуулыбкой на лице. Вскоре в колонках тихо заиграла рок-композиция неизвестного мне исполнителя. — Собственно, ты из-за этого чувствовала себя довольно скверно. Ты снова и снова продолжала извиняться. Настаивала на покупке гамбургера и коктейля, чтобы компенсировать это.

— Просто я предпочитаю кантри.

— Поверь мне, я знаю. И прекрати извиняться. Ты вольна любить все, что, черт возьми, ты хочешь.

— Это были хороший бургер и коктейль?

Он пожал одним плечом.

— Это было неплохо.

— Хотела бы я помнить.

Он фыркнул.

— Скорее всего.

Не знаю, что именно на меня нашло. Возможно, я просто хотела посмотреть, смогу ли я заставить его улыбнуться. Подогнув ногу под себя, я потянула ремень, приподнялась и быстро поцеловала его в щеку. Внезапное нападение. Его кожа под моими губами была теплая и гладкая. Мужчина пах значительно лучше, чем он имел на это право.