В конце концов, я подошла обратно к окну. Любовники ушли, бассейн теперь был пуст. Другая пара брела по освещенной садовой дорожке под огромными качающимися пальмами. Они направлялись к тому, что должно быть было домиком у бассейна. Мужчиной был Дэвид, а с ним девушка-бикини, повисшая на нем, она размахивала своими длинными волосами и покачивала бедрами, это действовало в n-й степени. Вместе они смотрелись хорошо. Они соответствовали друг другу. Дэвид протянул руку и дернул завязку от ее бикини, развязывая аккуратный бантик и обнажая ее выше талии. Девушка-бикини беззвучно засмеялась, не потрудившись прикрыться.

Я с трудом сглотнула, пытаясь сдвинуть комок в горле. Ревность ощущалась так же скверно, как и неприязнь. А у меня не было никаких треклятых прав, чтобы ревновать.

У двери в домик Дэвид остановился и оглянулся через плечо. Его глаза встретились с моими. О, черт. Я нырнула за занавеску и по-идиотски затаила дыхание. Быть пойманной за подглядыванием — позор. Когда спустя мгновенье я выглянула, они исчезли. Сквозь шторы в домике у бассейна проглядывал свет. Я должна нагло отрицать. Жаль, что так получилось. Не похоже, что бы я сделала что-то неправильно.

Безупречное великолепие белой комнаты расстилалось передо мной. Внутри и снаружи я ощущала неразбериху. Действительность моего положения, судя по всему, увязла, и это была безвыходная ситуация. Лорен была права с выбором слов.

— Дэвид может делать, что хочет, — мой голос отозвался эхом в комнате поразительно громко, даже громче грохочущей музыки внизу. Я расправила плечи. Завтра я встречусь с его людьми, и развод будет под контролем. — Дэвид может делать, что хочет, так же, как и я.

Но что я хотела делать? Я понятия не имела. Итак, я распаковала кое-какую одежду, обживаясь. Я повесила футболку Дэвида на вешалку для полотенец, чтобы окончательно высушить. Вероятно, она пригодится мне в качестве одежды для сна. Максимум пять минут у меня ушло на то, чтобы привести себя в порядок.

Что дальше?

Меня не приглашали на вечеринку внизу. Ни в коем случае я не хотела думать о том, что, должно быть, происходило в домике у бассейна. Несомненно, Дэвид давал девушке-бикини все, что я хотела в Вегасе. Никакого секса для меня. Вместо этого он отослал меня в комнату, как непослушного ребенка.

Что это была за комната. В прилегающей ванной комнате ванна была больше, чем моя спальня дома. Много места, чтобы поплескаться. Это было заманчиво. Но никогда не было ничего хорошего в том, когда меня отправляли в комнату. В редких случаях, когда это происходило дома, я выбиралась через окно и сидела снаружи с книгой. Когда пришло бунтарство, оно во многом испытывало недостаток, но я выполняла требования. Так много было сказано для того, чтобы оставаться спокойным, целеустремленным человеком.

Только идиот остался бы в этой роскошной комнате. Я этого делать не собиралась.

Никто меня не заметил, пока я пробиралась по лестнице вниз. Я проскользнула в ближайший угол и устроилась наблюдать за развлекающейся элитой. Это было ослепительно. Тела сплетались на импровизированном танцполе в середине комнаты. Кто-то поблизости закурил сигару, наполняя воздух богатым, пряным ароматом. Клубы дума вздымались к потолку на добрых двадцать футов. Бриллианты сверкали, а зубы блестели, и это было только у нескольких людей. Открытое богатство боролось с гранжем среди смешанной толпы. Вы не смогли бы найти место для более полного наблюдения за людьми, даже если бы попытались. Никаких признаков Мала, к сожалению. По крайней мере, он был дружелюбным.

— Ты новенькая, — произнес голос рядом со мной, очень сильно меня напугав. Я подпрыгнула на милю или, по крайней мере, на несколько дюймов.

Мужчина в черном костюме стоял, опираясь на стену и потягивая из бокала янтарную жидкость. Этот превосходный черный костюм был не таким, как у всех. По всей вероятности, у Сэма он был из магазина, но не этот. Я никогда не понимала притягательности костюма и галстука раньше, но на этом мужчине они смотрелись невероятно хорошо. Он выглядел одного возраста с Дэвидом, и у него были короткие темные волосы. Красивый, конечно. Как и у Дэвида, у него были божественные скулы.

— Знаешь, если ты переместишь еще одну ногу в сторону, то ты полностью исчезнешь за этой пальмой, — он сделал еще глоток своего напитка. — Тогда никто тебя не увидит.

— Я подумаю немного об этом, — я не стала отрицать, что прячусь. Видимо, это было уже всем очевидно.

Он улыбнулся, сверкнув ямочкой. У Томми Бирнса были ямочки. Он приучил меня к их влиянию. Мужчина наклонился ближе, наверное, чтобы его было легче услышать, перекрикивая музыку. Тот факт, что он сопроводил свои слова приличного размера шагом ко мне, казался ненужным. Личное пространство вещь замечательная. Что-то в этом парне посылало мороз по моей коже, несмотря на шикарный костюм.