— Ой, ну, я даже не знаю. Не думаю, что существует так уж много хороших способов принять отказ руки и сердца, — фыркнула я. — Не уверена, что хотя бы кто-нибудь после такого оправляется. Спасибо за заботу, Эв. Но он не захочет меня там видеть.

Она покачала головой.

— Ты этого не знаешь...

— Нет, знаю, — я положила руки на бедра. Получилось не совсем правильно, поэтому вместо этого я скрестила их на груди. — Я отправляла ему сообщения, спрашивала, могу ли я что-нибудь сделать. Хочет ли он, чтобы мы остались просто друзьями. Он сказал, что «нет».

И да, ответ Мала в одно слово из трех букв взбесил и задел меня. С этим ответом неким образом связано и то, что на день рождения я купила себе новый телефон. А еще то, что на стене в спальне остался след, который нужно будет закрасить. Оказывается, я могла очень даже хорошо метать рукой.

Эв, Лорен и Лиззи просто уставились на меня. Офигенно. Я могла бы обойтись без того, чтобы еще раз выставлять свое разбитое сердце напоказ для всех и каждого. И это было дерьмовой, глупой идеей.

— Серьезно, в любом случае спасибо, девочки. За все. Я собираюсь воспользоваться вашим советом и принять душ.

— Это же какие крепкие яйца нужно иметь, чтобы попытаться до него достучаться, — сказала Лиззи.

— Я должна была попытаться.

Лорен нахмурилась, глядя на пол.

— Нам нужна выпивка. Еда.

— Да уж, — вздохнула Лиззи.

Краешки моих губ начали подергиваться в улыбке. Я почти смогла ее выдавить.

— Звучит здорово.

Эв хмуро кивнула. А затем замерла.

— Энн, будь умнее его. Если он что-нибудь для тебя значит, если тебе выдастся еще один шанс... не сдавайся так легко.

Мне нечего было ответить. Я просто смотрела на нее, потерянная, и не имела понятия, как реагировать или что с собой делать. Точно так же, как чувствовала себя с того вечера, когда Мал ушел от меня.

— Иди искупайся, — Лиззи обняла меня сзади, обхватив руками и крепко стиснув. — А я организую что-нибудь из еды и напитков.

— О, я смогу это сделать, после того как...

— Энн, пожалуйста. Хотя бы раз, позволь мне позаботиться о тебе.

Я медленно кивнула, опять на грани того, чтобы расплакаться.

— Хорошо. Спасибо.

Лиззи положила подбородок на мое плечо, не отпуская меня.

— Ты моя невероятно сильная старшая сестренка, и я люблю тебя. Но и тебе порой разрешено нуждаться в помощи. Тебе больше не нужно самой все исправлять, ты ведь в курсе?

— В курсе, — я не была уверена в этом наверняка, но начинала это чувствовать. И это ощущение было теплым, чудесным и таким, как должно было быть. Не справляться с этим в одиночку, быть окруженной их поддержкой, было прекрасно. — Спасибо.

***

В мой день рождения не было ощущения, что это день рождения. Последние два были хорошими, когда мы с Лиззи ходили по магазинам и ужинали с Рисом. Но в этом году? Что-то не очень. Оно больше походило на времена, связанные с времяпровождением с моей матерью и наклеиванием улыбки на лицо ради блага Лиззи. А также с выпечкой торта и тошнотой после того, как съел его половину, потому что именно так ты и поступаешь.

Уже как три дня я ходила на работу. «Вмешательство» возымело свое действие. Я больше не участвовала в сумасшедших марафонах по уборке. По правде говоря, квартира не могла стать еще более чистой, как бы я не старалась. Больше от Мала я ничего не слышала и не ждала, что услышу. Конец истории.

Мое трикотажное платье в полоску определенно подходило для нашего с Рисом ужина. Оно делало меня счастливой. Разбитое сердце может быть скрыто миллионом и одной вещами, включая торт и счастливое платье в полоску.

А что насчет гребаных рок-звезд с их гребаными идиотскими брачными требованиями и их гребаным невероятным запахом, лицом, телом, голосом, чувством юмора, мышлением, щедростью и всем прочим (не обязательно в таком порядке).

В задницу их всех. Но особенно Мала.

Рис опаздывал на пятнадцать минут. Я постукивала своими коричневыми сапогами по деревянному полу, выбивая беспокойный ритм. Не стоит упоминать, от кого я могла перенять эту привычку. Может, подождать снаружи на холодном ветру было бы лучше. Я поплелась вниз по лестнице и к двери, пока набирала сообщение Рису, дабы убедиться, что он не заболел или еще чего.

Он не заболел.

Я знала это, потому что он катался с кем-то по небольшой передней лужайке. Но не с восторгом, а в агонии. Сильной агонии, если посчитать стоны и ворчание как индикаторы. В стороне лежал потрепанный букет роз. Что за черт?

— Рис?

Ответа не последовало.

Я моргнула, проверяя, в порядке ли у меня со зрением. Неужели это действительно был...

— Мал?

Да, Мал и Рис дрались на передней лужайке. Из уголка брови Мала и губы Риса просачивалась кровь. Темное пятно покрывало щеку Мала, а рубашка Риса была разодрана. Они все продолжали драться, размахивая кулаками и издавая похожие на животных звуки.