Нейл протяжно вдохнул и отвернулся. Его рука накрыла ладонь жены; их пальцы переплелись.

— Вы должны рассказать ему, — сказала я. В моем горле застряли лезвия, колючая проволока, гвозди, скобы в ассортименте и острые принадлежности. Все они доставляли дикое неудобство.

— Полагаю, ты права.

Проворчав, Нейл напоследок еще раз сжал ее пальцы и встал на ноги.

— Я дам ему знать, когда он уйдет со сцены. Мы не можем просить Энн держать это от него в секрете.

— Не можем, — согласилась Лори. — Только помоги мне сесть. А то все двинутся сюда, а я буду лежать, как дурочка.

Этого не могло происходить на самом деле. Черт.

Мы с Нейлом осторожно помогли Лори сесть. Затем он ушел, чтобы подождать своего сына. Я взяла на себя обязанности по держанию сока. По крайней мере, держа его, я хоть чем-то себя занимала.

— Я рада, что у него есть ты, — сказала Лори, расправляя юбку своего бледно-зеленого платья. — Знаю, я говорила об этом прежде. Но моя кончина ударит по нему очень сильно. Пусть он весь такой громкий и жизнестойкий, но у него есть уязвимое место... Правда, есть. Он будет нуждаться в тебе, Энн.

Она накрыла мою свободную ладошку своей. Моя была потной, ее — нет.

— Мне очень нравится ваш сын, — сказала я. Потому что должна была что-нибудь сказать. Хотя это, конечно, и было совершенно несоразмерным заявлением согласно порядку признания в своих чувствах.

— Дорогая, я знаю, что это так. Я видела, как ты на него смотришь.

— Безумными глазками?

— Да, — тихо рассмеялась она. — Безумными глазками.

Со сцены донесся крик толпы, и от топота ног чуть ли не затряслось здание. Забавно, но здесь музыка казалась эдаким мягким стуком, не более. Чем-то незначительным. Или, может, дело было в мысли о заботе, что пульсировала в моем черепе. Я чувствовала, как начинается головная боль. Вся эта ситуация выходила за рамки описания тяжелой — ее вес калечил. И не было ни единого способа все исправить.

В комнату начали заходить люди. Был накрыт стол полный напитков и еды. По-видимому, здесь планировалось проведение афтепати. У двери стоял Адриан, пожимая руки и громко смеясь над тем дерьмом, что ему говорили люди. Это было так сюрреалистично. А где-то там прямо сейчас Нейл, наверное, сообщает Малу о плохих новостях.

— Все будет хорошо, — похлопала меня по руке Лори. Забавно, как она уцепилась за мое любимое слово. Быть может, это как-то связано с тем, что в поисках спутника жизни мы надеемся найти того, кто был бы похожим на родителей. Что было нереально жутким и неправильным. Мне, правда, совсем не хотелось об этом думать. У Мала не было ничего общего с моим отцом.

И затем он влетел в комнату. Мал, а не мой отец. Его правая рука была обмотана футболкой, с пальцев капала кровь.

— Что, черт возьми, произошло? — я вскочила с места, побежала к нему навстречу.

Нейл вернулся к Лори. Джимми направился прямиком к столу, забитому выпивкой и деликатесами. Он начал целеустремленно копаться в ведре с пивом зарубежных марок.

— Джимми. Что ты делаешь? — Лина схватила его за руку.

С взглядом, наполненным чистым раздражением, Джимми наклонился, чтобы прошептать ей что-то на ухо. Лина бросила взгляд на Мала, после чего отпустила его руку. Ее глаза заметались по столу, разыскивая что-то.

— Мал?

От его запаха дух захватывало, как и прежде. Но в чем, черт подери, было дело?

— Эй, Тыковка. Ничего такого, — он не посмотрел на меня в ответ. Еще он усердно избегал обеспокоенного взгляда своей матери.

Джимми повернулся к нам с полными руками. Вместе с Линой они завернули в льняную скатерть лед.

— Держи.

— Спасибо.

Мал медленно размотал окровавленную футболку. Под ней оказались ободранные суставы с открытыми ранами. Его челюсть напряглась, когда он прижал лед к руке.

Придурошный менеджер, Адриан, расталкивая себе дорогу локтями, ворвался в наш круг.

— Мал, дружище. Я слышал, вверху случился несчастный случай?

— Э, да, Адриан, ты бы не мог там все уладить? Мал случайно оставил в стене дыру. С кем ни бывает, да? — Дэвид положил руку ему на плечо, уводя его.

Я охренно сомневаюсь, что это вышло случайно, исходя из того, как это совпало по времени.

— Нам нужно позвать кого-нибудь, чтобы осмотреть его руку, — сказал Адриан.

Они продолжали говорить, но я перестала их слушать. Я приложила ладонь к лицу Мала, заставляя его взглянуть на меня.

— Эй.

Из-за страдания, что было в его глазах, мне будут сниться кошмары. Он наклонился ближе, и его рот обрушился на мой в долгом, отчаянном поцелуе. Его язык вторгся в мой рот, требуя все и сразу. И я дала ему это. Конечно же, дала.

Наконец он успокоился, уткнувшись лбом в мой лоб.

— Все катится к чертям.

— Я знаю.

— Ей осталась всего неделя или две, не больше.

Не было ничего такого, что я бы могла на это ответить.

Он зажмурился. От пота с его лица моя кожа стала влажной. Он был обнажен по пояс, а в комнате было прохладно, по какой-то причине кондиционер работал здесь постоянно. Что не совсем необходимо в это время года.