Что они сделали?

Перед полетом я проходил процедуру частичного омоложения — для полного не хватило времени, но физиологически я уже был слишком старым, вот они и решили уменьшить мне возраст, пока тренировалась команда. Паула Мио приехала ко мне в клинику и задавала вопросы мне и Венди. Сейчас не могу вспомнить все, что тогда говорил, поскольку из-за перерыва в процедурах голова работала не очень хорошо. Поэтому я и не стал таким молодым, каким хотелось бы — не только мне, но и Оскару Монро.

Не вздумай обращать внимание на слова этого старого алкоголика. Ты говоришь, что Мио расспрашивала вас об ограблении?

Да. Моя шлюха, бывшая, беседовала с Брэдли Йоханссоном, а он при­творялся репортером. Он спрашивал ее об организациях, которые финансиро­вали мою работу. А потом мы узнали, что кто-то проник в наш дом и скопиро­вал все файлы из домашней системы.

И Паула Мио полагала, что эти события как-то связаны?

Этот ублюдок Йоханссон считает, что один из благотворительных фондов был прикрытием Звездного Странника. Это чужак…

Я знаю, кто такой Звездный Странник. А когда точно это произошло?

Сразу после нападения на «Второй шанс». Мио, забрав это дело, полу­чила и неограниченные полномочия, включая право на прерывание моего омо­ложения.

И она обнаружила эту связь. Почему?

Представления не имею. Она говорила, что интересуется всякими стран­ностями и всем, что связано с участниками полета на «Втором шансе». Но самое интересное то, что Йоханссон сказал Венди на прощание.

Что же это?

Передать Мио, чтобы она не обращала внимания на детали, а смотрела на общую картину.

Странно. Ты помнишь, какой фонд подозревал Йоханссон?

Да. Это был благотворительный образовательный фонд «Кокс».

Никогда о таком не слышала. — Она похлопала его по руке и встала. — Ты понимаешь, что ты сейчас делал?

Что?

Говорил о том, что происходило с твоим предыдущим телом, как о себе самом. Ты начинаешь объединять свои жизни. Это прекрасно. Я же говорила, что это тебе поможет.

Она легонько прикоснулась губами к его озадаченному лицу и ушла в ван­ную комнату.

Глубоко утопленная в полу ванна наполнилась до краев, и на ее поверхности плавали пузырьки мыльной пены. Меллани с довольным вздохом опустилась в ароматную теплую воду. Поворотом переключателя она вызвала воздушные струи, смывшие боль с ее тела. В последний раз ласки Дадли были далеко не нежными, но его яростное желание было намного приятнее предыдущих моно­тонных поглаживаний.

Она включила музыку и положила голову на мягкий бортик. Виртуальная рука коснулась иконки РИ.

Мне необходима кое-какая финансовая информация, — сказала она.

Мы не можем сообщать секретные данные, Меллани.

Мне нужна общедоступная информация, но проследить ее довольно труд­но, а через обычные каналы я не хочу обращаться к базам данных. И я больше не смогу воспользоваться помощью бедного старины Гремли.

Хорошо.

Работу доктора Боуза финансировал благотворительный образовательный фонд «Кокс». Сколько денег они ему перевели?

Общая сумма составляет один и три десятых миллиона земных долларов. За одиннадцать лет.

Откуда взялись эти деньги?

Эта информация не разглашается.

Что это значит?

Источник закрыт для посторонних лиц.

Ладно, а кто распоряжается средствами?

Зарегистрированными уполномоченными числятся три адвоката: мисс Далтра, мистер Помански и мистер Ситон, все они работают в юридической фирме «Бромли, Уотерфорд и Гранку» в Нью-Йорке.

Хм. — Она провела губкой по ногам. — А кого еще поддерживает эта ор­ганизация?

Около сотни университетов и колледжей по всему Содружеству. Хочешь полный список?

Не сейчас.

Может, предпочитаешь узнать суммы, перечисленные другим заведениям?

Она широко раскрыла глаза. Добровольно предлагать информацию было не в духе РИ.

Да, пожалуйста.

Семьдесят тысяч земных долларов.

Каждому?

Нет. Это общая сумма пожертвований.

Черт! Сколько же времени существовал этот фонд?

Четырнадцать лет. Он закрылся через два года после того, как Дадли Боуз зафиксировал окутывание. Через шесть месяцев после его разговора с Паулой Мио.