У нее не было другого выбора, кроме как вернуться в Рэндтаун и продолжить начатый репортаж о блокаде. Алессандра хотела знать, не пересмотрели ли местные жители свои антигуманистические взгляды после установки детектор­ной станции на склоне Регентов, над городом. На этот раз акцент должен был быть сделан на добропорядочных граждан, отвернувшихся от красношеих тупиц вроде Марка Вернона. Меллани без особого труда удастся записать соответству­ющие интервью, и чем красочнее они будут, тем лучше.

Однако она не хотела этим заниматься, и не только в силу своего пренебре­жения к мелкому городишке: дело Мио она считала более перспективным. Если бы она сумела его провернуть, она бы больше не нуждалась в покровительстве Алессандры. Но возникли трудности. После громкого фиаско с приветственной церемонией она на полтора дня заперлась в гостиничном номере вдвоем с Дад­ли Боузом. Меллани устроила ему такой сексуальный марафон, какой большин­ство мужчин знали только по порнографическим программам ВСО или по собственным снам в период кризиса среднего возраста. Он не сказал ей ничего. То есть он говорил постоянно — в перерывах между сексуальными подвигами, которые она ему организовала, — но каждый раз на одну и ту же тему: он сам и его предполагаемая жизнь на Главной Альфе. Лишь изредка он отвлекался на проклятия в адрес Уилсона Кайма, своей бывшей жены и Флота в целом. Ни­чего полезного в его хаотических воспоминаниях она отыскать не смогла.

Когда пришло время садиться в поезд до Элана, она собиралась бросить его в отеле на Августе. Собиралась. Но удержали ее от этого какие-то неясные со­мнения, которые Меллани считала своей зарождающейся журналистской инту­ицией. Она была уверена, что Боуз что-то знал, хотя и сомневалась в правиль­ном толковании совета Мио.

В конце концов она связалась с Алессандрой, чтобы признать свое пораже­ние в деле Мио и выслушать ее язвительные высокомерные насмешки, после чего сказала Боузу, что они проведут уик-энд на одном известном ей уединенном курорте, где она осуществит его самые непристойные мечты без посещения «Молчаливого мира». Это был ее последний шанс выяснить скрытый смысл замечания Мио. Боуз последовал за ней, словно примерный ребенок.

Но я все еще живу там? — Дадли вяло махнул рукой в сторону окна но­мера для новобрачных.

Нет. Ты только здесь. Ты единственный. Ты должен усвоить это и не пере­живать за свою прошлую жизнь. Она закончилась. Тебе дали шанс все начать заново. А я постараюсь, чтобы начало новой жизни было приятным.

Боже, да это же созвездие Земплар.

Дадли скатился с кровати и прошлепал к окну. Распахнув створки, он вы­сунулся наружу. Меллани поежилась от свежего ветерка, долетавшего с озера Трине-ба.

Ты не говорила мне, что мы здесь.

Где? В Рэндтауне? Говорила.

Нет, на Элане. Это, должно быть, Элан, верно?

Да, любовь моя, это Элан. — Его догадка произвела на нее сильное впе­чатление. Память у парня работала безупречно, с процедурой оживления не могла смириться только его личность. — А теперь закрой окно, пожалуйста. Мне холодно.

Это самый близкий к Паре Дайсона мир, если не считать Дальней.

Он стоял, все еще высунув голову в окно, и слова доносились неразборчиво.

– Да.

Знаешь, как раз там появились Хранители.

Знаю.

Она потянулась за одеялом, но вдруг остановилась.

Что тебе известно о Хранителях?

Немного. Это было только один раз.

Что было?

Он отвернулся от окна и смущенно опустил взгляд.

Нас ограбили. Только потом мы узнали, что это могли сделать Хранители. Главный следователь считала, что шлюха, на которой я был женат, встретилась с Брэдли Йоханссоном.

Кто был следователем? — с трепетом спросила Меллани.

Такая странная женщина, Паула Мио.

Меллани упала на спину и торжествующе вскинула вверх сжатые кулаки.

Есть!

Что такое? — забеспокоился Дадли.

Иди ко мне.

Она овладела им. Ей ничего не стоило его контролировать. Если бы она позволила, Дадли достиг бы оргазма через пару секунд, но Меллани сдержи­вала его, а потом снова провоцировала своими ласками, затягивая процесс на столько, сколько ей хотелось. Только в этот раз было одно отличие — она по­зволила расслабиться и себе. Не было притворства и звуковых эффектов. Те­перь праздник плоти предназначался для нее, а Боуз был лишь орудием ее наслаждения.

Вероятно, он почувствовал перемену в ее поведении. Чуть позже, когда они оба без сил лежали на кровати, он смотрел на нее с восторженным обожанием.

Не покидай меня, — заныл Дадли. — Пожалуйста, никогда меня не по­кидай. Я этого не перенесу.

Не тревожься, любовь моя, — ответила она. — Мы с тобой еще не закон­чили. А теперь, будь паинькой, прими снотворное.

Он благодарно кивнул и запил лекарство остатками шампанского. Меллани взбила подушки и улеглась на спину, улыбаясь в потолок. Впервые за четыре дня она спокойно заснула.