Подобные проблески нового мышления могли привести к внутреннему раз­ложению и превратить его в чужака-иммобайла. Впрочем, Утес Утреннего Све­та точно знал, что рациональность праймов оставалась его доминирующей чертой и гибель мобайлов можно было отнести к нерациональному использо­ванию ресурсов — так что пока еще он терпел воспоминания Боуза, зная, что скоро перестанет в них нуждаться.

Три человеческих корабля замедлили движение, потом снова двинулись вперед. Затем один из них замер на удалении, где раньше стоял барьер, не вы­ходя из червоточины, которую сам же и генерировал. Два оставшихся корабля направились к второму из газовых гигантов, где Утес Утреннего Света постро­ил межзвездную червоточину. Он начал подготавливать свои суда для перехва­та.

Человеческий корабль в голубом сиянии вышел из червоточины в пяти миллионах километров от перехода. Вокруг него разошлись электромагнитные лучи, исследующие пространство поблизости, а генератор червоточины стал испускать импульсы, которые память Боуза идентифицировала как работу гис-радара. Плотные силовые поля, окутывавшие судно, отражали сигналы боль­шинства сенсорных установок. Утес Утреннего Света убедился, что пробить поля трудно, но возможно.

Воспрепятствовать врагу поднялись шестнадцать кораблей. За те несколько секунд, пока их ракетные двигатели набирали мощность, с человеческого кора­бля поступили лазерные и электромагнитные сигналы. На этот раз бинарные последовательности были понятны Утесу Утреннего Света, он различил про­стейшие математические константы, пиксельные матрицы с базовыми изобра­жениями и символами и периодические таблицы. В ответ он направил на чело­веческий корабль коммуникационный мазер.

Память Боуза была мобилизована для установления контакта при помощи выбранных «разговорных последовательностей».

Салют, парни! Вас приветствует Дадли Боуз. Вы не слишком торопились сюда возвращаться, верно? Но, клянусь Богом, я рад вас видеть.

Лазерные лучи пропали, оставив лишь один электромагнитный луч, направ­ленный на корабль, откуда было передано сообщение.

Дадли? Это командующий Кайм. Как… Ты в порядке? Господи, Дадли, мы даже не надеялись на это.

Голос искажался помехами, идентифицированными памятью Боуза как «эмо­ции» изумления и надежды.

Я справился, капитан. Я в порядке. У меня здесь куча друзей, которым не терпится с вами встретиться. Мы скоро мы все для этого подготовим.

Дадли, ты находишься на корабле, с которого поступает сигнал?

Конечно. Надо же, какое совпадение! Я несколько месяцев помогал прай­мам с их червоточинами.

Дадли, этот корабль идет с ускорением в десять g.

Голос изменился. Память Боуза в мозгу Утеса Утреннего Света идентифи­цировала недоумение.

Да, я это знаю. Моей спине чертовски тяжело.

Вы можете сбросить скорость, — сказал капитан Кайм.
– Мы никуда не убегаем.

Точно, сейчас передам капитану.

Утес Утреннего Света снизил ускорение перехватывающего звена до трех g. Нельзя спугнуть людей раньше времени — еще одна новая концепция. Как много их появилось после падения барьера.

А где Эммануэль, Дадли? Она с тобой?

Нет, она осталась в домашнем мире… МЕРТВА БЕГИТЕ ИДИОТЫ БЕ­ГИТЕ ОНИ УБИЛИ НАС ОБОИХ И ВАС ВСЕХ ПЕРЕБЬЮТ БЕГИТЕ…

Предательская мысль пробилась в его сознание, и Утесу Утреннего Света хотелось завопить от ярости. Усилием воли он загнал обратно выбившиеся из мозга иммобайла воспоминания Боуза и сокрушил их. Истребил окончательно.

В здании, где находилась основная группировка Утеса Утреннего Света, в его родовом гнезде, раздался отчаянный, безумный человеческий смех. Затихая, он все еще издевался над своими врагами.

Уилсон в шоке уставился на динамик, откуда всего минуту назад донеслось радостное известие, растрогавшее его почти до слез. Последовавший за ним отчаянный крик все еще звенел в мертвой тишине рубки.

Где-то в самой глубине души он подозревал обман — с того момента, когда голос Дадли донесся с корабля, идущего на десяти g, и прозвучал так спокойно, как будто они сидели в баре. Если что-то слишком хорошо, чтобы быть правдой, жди подвоха.

Корабли противника снова набирают ускорение! — крикнула Анна. — Во­семь g! Девять!

Ту Ли, выводи нас отсюда, - приказал Уилсон. Ощущение дежавю окута­ло его ужасающим спокойствием. — Оскар, Антония, расходимся в соответствии с первым вариантом. Вы слышали сообщение. Действуйте.

Экраны, показывавшие окружающее пространство, стали затягиваться голу­боватой пеленой, будто корабль попал под сегмент планетарного неба. Ту Ли направила «Конвей» прочь от Пары Дайсона со скоростью половины светового года в час.

Господи, что же произошло? — спросила Анна. — Что с нами говорило?

То, что осталось от Дадли Боуза, — мрачно ответил Уилсон. — Проклятье, а я ведь всегда его недолюбливал. Есть признаки погони?

В гиперпространстве ничего, капитан, — доложил Танде. — «Святой Асаф» и «Лэнгхарн» идут впереди нас и расходятся.

Уилсон перевел взгляд на дисплеи вокруг своего кресла и постарался дышать глубже, чтобы успокоить сердцебиение. Он увидел, как далеко друг от друга разошлись два других корабля-разведчика, затрудняя одновременную погоню за всеми судами. Жалкая уловка. Если уж чужаки начали строить сверхсветовые суда, они смогут за каждым противником послать целые эскадрильи.