Шрифт:
Но перед гибелью она принимала ванну?
— Да.
Значит, она была дома?
Вероятнее всего, да.
Спасибо. — Ивор Чессел повернулся к судье. — Больше вопросов нет, ваша честь.
Говард Мэдок с улыбкой поднялся со своего места.
Дома или в отеле? Вы можете определить разницу?
Нет. Она могла быть и там, и там.
Или в доме своего друга? Или в общественном заведении?
Где угодно, где имеется возможность принять ванну.
Это происходило на Октиере?
Нельзя сказать с уверенностью.
Понятно. Благодарю вас.
Обвинение вызвало Тару Дженнифер Шахиф. Она предстала перед судом в костюме цвета лаванды с широкой белой отделкой и слишком короткой юбкой. Чрезмерный макияж и пышная прическа только подчеркивали ее нервозность.
Вы помните каких-либо ваших врагов, имевшихся у вас сорок лет назад? — спросил Ивор Чессел.
Нет. Я вела не тот образ жизни, чтобы нажить врагов. Как и сейчас.
И вы не можете назвать никого, кто хотел бы вас убить?
Нет.
Вы знаете или помните что-либо о своем пребывании на Тампико?
Нет. Я не слышала этого названия до своего оживления.
А что вы можете сказать о «Брохер ассошиэйтед»?
О юридической фирме? Ничего. Я услышала о них тогда же, когда и о Тампико — когда дознаватели страховой фирмы начали расследовать мое исчезновение.
Взгляд Тары не отрывался от лица подошедшего к ней Говарда Мэдока. В сторону Мортона она смотреть не осмеливалась.
Обвинение полагает, что вы были на грани развода с Мортоном, — сказал он. — Это правда?
Не думаю. Насколько я помню, у меня не было определенных намерений. Но со временем мы бы непременно расстались. Наш брак себя почти исчерпал.
И поэтому у вас появилась другая связь?
Да, это была одна из причин. Жизнь была прекрасной, а Вайоби делал ее еще более чудесной.
Жизнь была прекрасной, - задумчиво повторил Мэдок.
– Понятно. Вы встречаетесь с Мортоном?
Иногда. Я не стараюсь его избегать.
Она коротко рассмеялась.
Значит, вы остались добрыми друзьями?
Настолько, насколько это возможно между бывшими супругами. Он… поддержал меня после оживления. Очнуться и узнать, что с тобой произошло, так ужасно. Врачи говорят, что некоторым людям требуется целая жизнь, чтобы с этим смириться.
Вы хотите сказать, что между вами и Мортоном нет никакой вражды? — спросил Мэдок.
Нет. И поэтому я ни в чем его не подозревала, пока не узнала о расследовании.
Если бы вы поступили так, как предполагает сторона обвинения, и развелись с ним в ту самую неделю, когда погибли, стали бы вы настаивать на продаже или разделении «Аквастейт», как предусмотрено в вашем брачном контракте?
Возражаю, — вмешался Ивор Чессел. — Ответ предусматривает предположение.
Едва ли, ваша честь, — спокойно ответил Мэдок. — Я спрашиваю свидетельницу обвинения, как бы она поступила при весьма определенных обстоятельствах, тогда как все обвинение строится на том, что произошло бы, если бы она поступила так, как они предполагают. Так кто из нас опирается на домыслы?
В данном случае я склонен с вами согласиться, — сказал судья. — Намерения свидетельницы не являются домыслом. Ответьте, пожалуйста.
Я… Я не уверена, — с запинкой ответила Тара. — Деньги для меня не главное, я еще могу воспользоваться семейными фондами. Полагаю, я могла бы согласиться на продолжение развития «Аквастейт». Возможно, Мортон был прав, решив подготовить выпуск акций.
И вы никогда не злились на него?
Нет. Все браки рано или поздно распадаются, об этом каждый знает. Именно поэтому мы сразу же заключаем контракты.
Говард Мэдок очень старался не улыбаться, проходя к своему месту мимо представителей обвинения.
Второй день начался с показаний Хоше Финна. Он был все в том же единственном приличном костюме, а волосы, как обычно, стянул серебряным зажимом. Паула выбрала черный пиджак со светлой твидовой юбкой и по- прежнему имела вид невозмутимого профессионала. Мортон сменил костюм на обманчиво простую белую рубашку с открытым воротом и вышитый золотой нитью жилет. Его адвокат остался в том же костюме, что и накануне, придерживаясь строгого стиля без каких-либо излишеств. Сверху на них с ободряющей улыбкой смотрела Меллани в светло-сером платье, так туго облегавшем ее фигуру, что ткань могла сойти за вторую кожу.