Кстати, надо бы Свету еще попросить и родственникам отзвонить – рассказать, что со мной все в порядке. Уехала за границу и влюбилась, например. Жива, здорова, счастлива. Свяжусь, как смогу. А отец пусть прикроет меня в учебной части, его сосед и друг дядя Боря – врач-хирург, почему и всплыла мысль о переломе. Если застряну тут надолго, попрошу сотворить какую-нибудь выписку на латыни на пару месяцев болезни… Плохо, что придется академку брать, но это лучше, чем отчисление за прогулы. Кстати, спрошу-ка вот что:

– Арвис, а может, меня уже получится просто домой отправить? Если моя связь с твоим братом прервалась?

– Ты хочешь домой? Тебя там кто-то ждет? Мне жаль, но не выйдет. Почти наверняка брата тогда выкинет назад, сюда.

Упс. А голос холодный… Ладно, пойдем путем другим.

– Тогда давай я тебе напишу на аризентском и на русском, что надо сказать Свете и как ей надо поступить. А ты передашь, как сможешь. Хорошо бы в течение двух ближайших недель. Сделаешь?

Встала из постели и, согнав Арвиса со стула, присела к столу и начала строчить. Сказать Свете, сказать папе, сказать маме, сказать в учебной части. Ой, вот еще – заплатить за квартиру… Хорошо, хоть Светкин телефон я наизусть помнила. Брату посоветовала представиться прибалтом. Будет понятно, откуда акцент. Больше всего Арвиса поразила кодовая фраза: «Что сказал покойник». По-моему, он решил, что у меня какой-то бзик на почве Тутанхамонов. Ну не объяснять же ему, как мы укатывались до колик в животе, читая Хмелевскую? А то начну пересказывать, как некая блондинка нацепила платиновый парик и двинула на бега, откуда ее похитила наркомафия и закопала так, что пришлось подземный ход пилочкой для ногтей рыть. После этого он точно решит, что у меня сдвиг по фазе. Эх-х… хочу парик, хочу на бега и хочу пилочку!

Арвис взял, не коснувшись моих пальцев, протянутый листок. Пробежал глазами. Кивнул, мол, все понял. Сложил вчетверо, расстегнул пару пуговиц рубашки на груди. Оказывается, у него там внутренний карман.

– Это все, что ты хотела сказать? Я могу идти?

Ну вот. Кажется, угар прошел. И теперь я могу вздыхать и мечтать о нем хоть до пенсии – ему уже по барабану. Впрочем, оно и к лучшему. Влюбиться в неровню, а потом еще и потерять любовь – это очень несчастливая сказка. Поняла, что уставилась на его губы. Встряхнула головой. Нечего мечтать лисе о винограде! Лисы вообще виноград не едят, у них кишечник для того не приспособлен.

– Да, все. Спасибо. Когда поговоришь с братом, дашь мне как-нибудь знать о результате, чтобы я больше не беспокоилась? И еще: если я могу как-то ему помочь, рассказав о моем мире… ну, в смысле, если это можно…

– Спасибо, Мариэ. Я спрошу. Пока мне удалось с ним связаться всего лишь дважды – очень далеко, – вздохнул. Поднялся. Сейчас исчезнет… Я стиснула кулаки так, что ногти вонзились в ладони, и невольно всхлипнула.

Он услышал. И уставился мне в глаза. А я – ему. Не знаю, сколько мы стояли так, он у кровати, я у стола, с тоской глядя друг на друга, словно через толщу воды или непреодолимую стеклянную стену. Ведь он не может подойти. Потому что обещал. А я не могу, потому что не хочу вешаться ему на шею. Но если дать ему разрешение, подойдет ли он? Хотя бы попрощаться?

– Арвис?

– Да?

– Ты поцелуешь меня на прощанье?

Хорошо, что он не стал переспрашивать, хочу ли я этого. Потому что я бы наверняка вздернула нос и сказала: «Нет!» Просто шагнул ко мне, наклонился, коснулся губ губами… и почти сразу же оттолкнул от себя так, что я чуть не упала. Его радужки были уже не просто голубыми – глаза горели, как неоновые лампы. Я с возмущением вылупилась на грубияна и открыла рот, чтобы высказать все, что думаю о манерах здешней аристократии. Что за?..

– Тирсет-гат! Где ты взяла эту дрянь?

– Что-о? Тирсет-гат? Что это? – вытаращила я глаза еще больше. Вот еще немного, и сама засвечусь. Красным! Как аленький цветочек, ага!

– Трава такая. Дурман, вызывающий всплески желания. Приворотное зелье. Да назови, как хочешь – гадость! С ее помощью можно кобеля с ишаком свести! Ты ею пахнешь!

Я открыла было рот, чтобы возвестить, что не знаю ни о какой тирсет-гат, и запнулась на полуслове, вспомнив встречу с Лириадом после ужина на заднем дворе. Как у меня подгибались ноги от его поцелуев, а рука эльфа ласкала мне грудь. Вот сволочь! Получается, это он? Не сумел обаять, решил подпоить? Так вот почему я на него так реагировала! Ну что за кавалеры здесь?

Всхлипнула.

Арвис сделал шаг ко мне и обнял за плечи, утешая:

– Вижу, ты не знала.

Господи, да я столько всего здесь не знаю! Вылезаю из одной лужи только затем, чтобы тут же плюхнуться в другую – еще глубже!

– Сходи, умойся. Я подожду. – Голос был ласков и тверд.

Уже шлепая вниз по лестнице, задумалась, что значит – умойся? Достаточно просто почистить зубы или нужно большее?

Решив, что последнее, что мне нужно в свете прежних недоразумений, – это провоцировать его афродизиаком, вымылась целиком – от волос до пяток. Почистила зубы и прополоскала рот мятной настойкой. Вытерлась. Надела тунику и бриджи. Накрутила на мокрой голове тюрбан из полотенца. Снятый пояс железной девы решила не надевать – не похоже, чтобы мне что-то грозило. А хуже металлической конструкции только ржавая металлическая конструкция. Брр!

Арвис с интересом уставился на меня в тюрбане:

– Ты как-то похудела, что ли? А что у тебя в руках? Капкан?

Угу. На слонопотама. Как раз по размеру подходяще. Не выдержав, хихикнула – таких извращений в этом мире точно нет. Он протянул руку. Ну ладно, пусть посмотрит, а я пока расчешусь.

Потребовалось пять минут, чтобы до него дошло, что это такое. И зачем надо.

– Откуда у тебя эта жуть? Ты надеваешь его на себя? – встряхнул лязгнувшей конструкцией.

– Сделала. После того случая, когда ты меня напугал. И да, надеваю. А сейчас сняла, чтобы не ржавел.