Я сидела в гамаке, чувствуя себя астронавтом со старой карикатуры, который долетел до Луны, вылез, потоптался и произнес: «Вот мы и здесь. Ну и что?» Как я его сейчас понимала! Хорошо. Я относительно освоила язык. Нашла место, где мне нравится жить. Получаю доход около трехсот золотых в месяц – жуткие деньги по тутошним меркам. Поехал мой первый велосипед – тяжеленная громыхающая конструкция без тормозов, на которой я тут же навернулась. Разбитое колено болело до сих пор, но все равно восторг был диким. Правда, после третьего круга по двору я поняла, что смазан велосипед так качественно, что останавливаться не желает вовсе. А копчик я себе уже отбила – пружины под седлом, что ли, надо было сделать помягче? Или войлок под кожу седла подложить? И, когда меня тряхнуло в очередной раз, не выдержала и заголосила: «Снимите меня отсюда!» Профессор и кузнец бросились на помощь, но велосипед оказался быстрее. Эту беготню с воплями «Стой, стой!» – «Ловите меня, ловите!», закончившуюся общей свалкой, я помнить буду долго. Но это не велосипед – танк какой-то! Протаранить может кого угодно. Решили, что до оснащения нашей шайтан-машины тормозами показывать ее народу ни к чему.

Так о чем это я? А о том, что до конца летних каникул на Земле оставалось всего две недели. А здесь я начинала чувствовать, что бегаю по кругу – теперь, когда насущные проблемы безопасности и пропитания были решены, я поняла – мне этого мало. Мне нужны друзья, прогулки, танцы, смех, книги, Интернет, салют в небе и елка на Новый год, лекции и походы по магазинам в поисках туфель. И, наконец, мне не хватало тривиального флирта с кем-нибудь, кто был бы мне интересен. Игры взглядов, брошенных искоса, невинных реплик, приобретающих в контексте неожиданно глубокий смысл, случайных касаний рук, прогулок по парку с обсуждением высоких материй и смысла жизни… ну почему же тут все это невозможно?

Кстати, Лириада я старалась избегать. Тот был слишком настойчив. И к тому же я не понимала своей реакции – нет его рядом, вроде и не вспоминаешь. А приблизится на расстояние вытянутой руки, и колени подкашиваются. Какое-то с глаз долой – из сердца вон. Причем в квадрате. Чертовщина непонятная. А с Арвисом наоборот. Теперь, когда его не было рядом, я думала о нем почти постоянно. Безумно хотелось снова увидеть серые внимательные глаза, услышать, как он зовет меня по имени… Но ведь стоит ему появиться, как он снова полезет целоваться. А я по-прежнему этого не хотела. Точнее, хотела… но позволять кому-то смотреть на себя как на собственность? Да никогда! И все же с Арвисом мне предстояло пересечься в ближайшие дни. Надо узнать, когда его брат планирует вернуться обратно.

Вечером я еле удрала от Лириада, который затащил меня в угол двора, не просматривающийся из окон, и в рекордно короткие сроки довел до состояния «шумел камыш, колени подгибались». Еще немного, и я бы согласилась и на ночную прогулку, и вообще бес знает на что. Еле сбежала.

И вот – мало мне экстрима – после ужина я попрощалась с К-2, закрылась в комнате и стала думать об Арвисе. Ничего не происходило. Оставив догорать в широкой плошке свечу, залезла в кровать, откинулась на подушки и прикрыла глаза. Ладно, нет так нет. Он не обязан лететь ко мне по первому свисту, чай, маэллт, а не собачка Жучка. Может быть и занят, и в отъезде… В голове одновременно крутились велосипедные тормоза, женские капоры, которые я решила предложить местной публике, и поцелуи Арвиса.

Я уже почти заснула, когда появился он.

– Привет, Мариэ.

– Привет, Арвис. И спасибо тебе.

– Спасибо? За что?

– За то, что пришел. За морскую раковину. За то, что не тревожил меня все это время. Я же понимаю, что ты мог бы меня найти, если б захотел.

– Не за что. Если б ты не стрясла с меня ту клятву, давно бы разыскал.

Гм-м… В голосе звучало смутное недовольство. Или упрек. Не поймешь.

– Мариэ, так зачем ты меня звала?

– Арвис, мне нужно тебя спросить – когда возвращается твой брат? Дело в том, что мое время на исходе. Через две недели начинается новый семестр.

– Семестр?

– Да. В своем мире я – студентка. Третьекурсница. И если не вернусь в срок, меня выгонят за прогулы. И тогда возвращаться мне будет некуда.

– Тебя не примут обратно?

– Не знаю. Могут и восстановить… но уже не на бюджетном отделении, а на платном. А столько денег у меня и близко нет.

– Я могу тебе дать.

– Ну, во-первых, я не возьму, а во-вторых, за продажу непонятно откуда взявшегося золота у нас и в тюрьму сесть можно.

Первой реакцией Арвиса было недоверие. Потом в голове у маэллта что-то щелкнуло:

– Да, брат сказал… Но почему не возьмешь? Ты же пусть и не нарочно, но попала сюда из-за нас? Это справедливо.

Ага. Два вывода. Первый: Арвис как-то может поддерживать связь со своим родственником. И второй: этот родственник уже успел пообщаться с нашими доблестными правоохранительными органами. Надеюсь, ушел целым и невредимым…

А еще насмешило его «справедливо». Когда я, растерянная и испуганная, металась первые дни по Риоллее или валялась с жаром на чердаке похоронной конторы, о справедливости и речь не шла. А теперь, когда у меня есть и стол, и дом, и денег куча, – нате вам. Спасибо, уже не надо. Мы как-нибудь и сами справимся.

– Так когда он собирается возвращаться?

– Я не знаю. Он пока не нашел нужного.

– Ты можешь с ним общаться? Хоть иногда?

– Иногда.

– Тогда я дам тебе телефон моей подруги. Твой брат должен будет позвонить ей, сказать кодовую фразу, чтобы она поверила, что он – от меня. И попросить ее прикрыть мое отсутствие в учебной части.

– А что такое телефон?

– Средство дистанционной связи. Твой брат уже наверняка знает. Сделаешь?

Я собиралась попросить Свету зайти в учебную часть и рассказать, что я была на каникулах в Калининграде у отца и сломала ногу. Берцовую кость. Сейчас лежу в бинтах на вытяжке, приехать вовремя не могу. Но как встану на ноги – обязательно появлюсь. Ничего умнее с ходу мне в голову не пришло. Полтора месяца это точно даст, два – может быть. А дальше соображу, что делать.