Эрнест Алексеевич, младший, пятнадцати лет, оказался таким же проблемным ребёнком. Несчастную мать чуть не стукнул кондратий, когда он явился домой – не поверите! – в галстуке. Где отыскал?! На помойке? Ну, разве что. В следующий раз этот трудный подросток сказал, что не хочет носить ирокез и желает подстричься по-старому, просто и коротко. Лиза и Лёша терпели все эти нелепые выходки: даже когда их пацан притащил канарейку и фикус в большом самоваре. Вот только однажды, услышав из комнаты сына кошмарные трели старинного певца Киркорова, Лёша не выдержал и побежал за ремнём.

А вчера на них с Лизой обрушился жуткий удар. Алейда явилась домой с непонятным субъектом во фраке (!) и с запахом одеколона. Дочь заявила:

– Папа, мама, вот это – мой муж!

Бедной Лизе тут стало так плохо, что дело чуть-чуть не дошло до больницы.

– Муж! Муж! – восклицала она. – Нет, отец, но ты слышал?! Она вышла замуж! Она расписалась в загсе! Она поклялась в вечной верности! С белой фатой! И с венчанием! Вот это позор! Моя дочь, дочь Пинковой, подвержена этим мещанским традициям!

Лёша как мог, успокаивал Лизу, но зол был не меньше её. Эта глупая девка просто убила отца презрением к общественным ценностям! И сильнее всего он боялся, что Аля была ещё девушкой. Это бы не лезло уже ни в какие ворота!

– Всё ты виноват! – говорила мамаша. – Твоё воспитание! Вот, упустили девчонку! Смотри, она «химию» сделала, рожа бесстыжая!

Как так случилось? Двуколкин ведь очень старался, хотел, чтобы дети росли прогрессивными и контркультурными, то есть, такими, как он! А теперь получилось…

– Ну, хватит стонать! – повторяла Алейда родителям. – Ну, поженились. И что тут такого ужасного? Это же просто штамп в паспорте…

Екатеринбург,

апрель 2006 – январь 2007