Днем раньше с двумя брегонами я провела дознание, на которое пригласила стражу и друидов. Одних – для устрашения, вторых – для моральной поддержки. Вызвала на допрос Люция. До этого выяснилось, что единственный, кто мог подсыпать яд, – новый виночерпий. Больше такой возможности ни у кого не было. С места я не вставала, кубок никому не отдавала. Вино пили из общей бочки, другие пирующие не пострадали.

Словно по классическому детективному сюжету, виночерпий исчез. Люций, ответственный за наем слуг, рыдал и порывался обнять мои негостеприимные коленки. Его оттащили и привели в чувство пинками. За день до отравления виллан нанял нового слугу на место старого, проработавшего много лет. Почему?! Оказалось, старый виночерпий отлеживался в постели с переломанным носом и сотрясением. Друиды подлечили, но работать он не мог. Избил его Руэйд, придя в ярость из-за того, что вино подливали не так быстро, как хотелось. Черт! Опять все складывалось не в пользу сводного брата.

Новый виночерпий оказался той еще темной лошадкой. Любил выпить, за что три года назад вылетел из королевской дружины. Перебивался непостоянными заработками, все время нуждался в деньгах. Занял несколько монет у слуг во дворце, затем пропал. Я с недоумением посмотрела на Люция. Умный же дядька, и как угораздило взять такого на работу?!

Люций пояснил, что многие из рабов, которых я освободила, захотели вернуться на родину. Гостей же понаехало видимо-невидимо, поэтому оставшиеся не справлялись. В общем, образовался дефицит рабочих рук. Брали всех, кто был свободен, согласен и способен. Виллан жалобно посмотрел на меня. Если бы был собакой, уверена, виновато завилял бы хвостом.

– Люций, – сказала ему. – Я тебе сохраню жизнь, но из дворца выгоню. Догадайся, как быстро найдут твой труп в сточной канаве, если в городе узнают, что твой слуга подсыпал яд королеве?

Ответом послужили громкие рыдания. Я посмотрела на Прасурга. Тот пожал плечами.

– До утра не дотянет, – пообещал воин.

Люций завыл.

– Теперь слушай, виллан! Останешься на своем месте и будешь исполнять работу лучше и усерднее, чем прежде. С одним условием. Я хочу быть в курсе переписки с Наместником. Уж не думал ли ты, что я не знаю, кто во дворце шпионит на Публия Тацита? – усмехнулась ему в лицо. – Каждое донесение сперва будет ложиться на мой стол, а уж потом… Если одобрю, отправишь в Лондиниум.

Люция, рассыпающегося в благодарностях, вновь попытавшегося припасть к моим ногам, увели. Ладно, со шпионом решила, но как быть с отравителем?

Тут в зал ворвалась Веледа. Увернулась от воинов, пытавшихся ее задержать, кинулась ко мне. Я жестом остановила друидов, выставивших посохи, и воинов, схватившихся за мечи. Послушаем, что скажет! Девушка упала к моим ногам, умоляя пощадить Руэйда. Клялась, что это не он.

Мне стало ее жаль. Надо же, влюбилась в дурака, которому жить-то день, не больше! Народ требовал крови, а здешние суды скоры на расправу. Завтра назовут виновного, и я не сомневалась, чье имя прозвучит в приговоре. Я пообещала подумать. Ждала, что до суда найдут и разговорят виночерпия или же появятся доказательства невиновности Руэйда. Не дождалась!

В тронном зале брегоны повторно допросили Люция. Виллан выступил на «бис», на этот раз обойдясь без рыданий и целований коленок королевы. Ясно и доступно рассказал то, что я уже слышала. Потом пришла очередь слуг, описавших привычки и поведение нового виночерпия. Этот тип, оказалось, искренне ненавидел Кэдерина за то, что был выкинут из королевской стражи и лишен средств к существованию. Ошивался по кабакам, ныл о вселенской несправедливости. В одном из злачных мест Инсурима вполне мог встретить Руэйда. Сводный брат не упускал шанса напиться как во дворце, так и на вольных хлебах.

Но где можно достать яд, и такой, чтобы о его свойствах не знали друиды? Оказалось, на городском рынке, куда заезжали купцы и торговцы диковинками со всего света, можно купить, что угодно. Хоть черта лысого. Вот и купил диковинку, порадовать сестричку! Затем спровоцировал драку, убрав с дороги старого слугу. Его подельник вызвался заменить виночерпия. Как уговорил Люция? Подкупил его энтузиазмом и желанием работать. Виллан, в мыле из-за наплыва гостей, согласился. А дальше… Продолжение все видели. Королева выжила чудом. Я улыбнулась, тронув зажившее место пореза, которое скрывал золотой браслет с золотым драконом. В суматохе, поднявшейся после отравления, все же додумались схватить Руэйда, но виночерпий сбежал.

Присяжные, человек так двести – воины, знать, старейшины – и судьи уставились на сводного брата. Руэйд, стоявший неподалеку в окружении стражи, хранил молчание.

– Что скажешь? – спросила у него. – Может, назовешь причину, по которой мы поверим в твою невиновность?

Обвела взглядом законников – двух моих и двух гостей-даррийцев, прочитав в их глазах приговор. Они не сомневались: Руэйд виновен.

– Я этого не делал, сестра, – глухо отозвался он. – Это ты провернула так, чтобы обвинили меня! Решила избавиться от неугодного претендента.

– Чушь! – заорали присяжные. – Бред собачий! Врет, скотина!

Я пожала плечами. Подняла руку, требуя тишины.

– Отравила себя, чтобы отомстить тебе? – усмехнулась в ответ. – Ты этого не стоишь, братик!

Ответом стал дружный смех. Тут двери распахнулись, и в тронный зал вошел Веритакс. А я уж думала, куда делся! Дядя спешил к трону, держа в руках кожаный мешочек. Потрясал им в воздухе, словно это было копье, способное разить врагов бригантов.

– Ты виноват, Руэйд! – зычный голос Веритакса был слышен, казалось, далеко за пределами тронного зала. Дядя остановился, вперился в сводного брата. – И у меня есть доказательства!