– Значит, все же Вентурий? – спросил он у меня. – У меня нет никакой надежды?

Я покачала головой.

– Надежды никакой. Но это не Вентурий.

– Тогда кто?

Похожий вопрос задал легат, когда мы шли с ним по длинной колоннаде внутреннего двора к выходу из дворца. Квинта дожидался отряд легионеров, сопровождавший законников из Эборака; меня – чуть поодаль – два короля соседних племен, собственные придворные, друиды и старейшины. Люций терся неподалеку со списком бытовых проблем. Мой секретарь развлекал даррийских архитекторов, прибывших по моей просьбе из Лондиниума. В общем, есть чем заняться на ближайшую пятилетку.

Я же решила, что дела подождут. Шла рядом с легатом и не могла вымолвить ни слова, хотя так много хотела ему рассказать. Но повисший в воздухе вопрос выбил меня из колеи. Попыталась ответить, ведь надо было лишь произнести слово «ты». Честно старалась, но не смогла выговорить. Либо место не подходило для подобных признаний, либо… я не подходила. Поэтому ступала молча, вздыхала украдкой.

– Аэлика, ты не ответила на мой вопрос. – Квинт взял меня за руку, помогая спуститься по лестнице. Придерживал, чтобы не упала на недавно вымытых мраморных ступенях. Недавно видела, как на них поскользнулся Гахарит, и даже посох его не спас.

– Не ответила, – сказала я.

– Не ответишь?

– Пока не знаю.

Некоторое время мы шли молча.

– О чем ты думаешь?

– О дяде, – призналась ему. Надвигающаяся казнь убивала во мне романтические чувства. По большому счету, она убивала любые чувства, оставляя за собой ледяную пустоту неправильного решения, обрекшего на смерть другого человека. Как же поступить?

– Он должен понести наказание. Веритакс заслуживает смерти, – произнес Квинт. – Не сомневайся в своем решении. Я бы поступил точно так же.

Покачала головой, решив все же сделать по-другому.

– Могут ли ваши посты на Арриановом Валу пропустить мое посольство к кальзедонам?

Он остановился. Посмотрел на меня непонимающе.

– Ты же знаешь, для чего император построил защитную стену. Мы не собираемся допустить воинственное племя на земли Альбиона. Поэтому – о посольстве не может идти речи.

– Но, Квинт… Я вовсе не собираюсь воевать, а вот торговать, – заныла я. – Это урожайный год, у нас будет много пшеницы. Наши кузнецы и золотых дел мастера…

– Аэлика, говори напрямую, зачем тебе кальзедоны?

– Лучше бы спросил, зачем мне дядя, – вздохнула в ответ. – Я хочу дать ему шанс. Последний шанс послужить бригантам, – в голову лезли патетические глупости из старого советского фильма: «Свою вину он искупит кровью!» Хмыкнула, но вслух не произнесла. Вместо этого добавила: – Горцы все равно его прирежут, так пусть хоть не моими руками.

– Ты все-таки не хочешь казнить его? – на лице мужчины отразилось искреннее недоумение.

Я покачала головой, заранее каясь в содеянной глупости. Не могу! Не могу послать на гибель человека, и все! Пусть преступника и негодяя, но не могу. Унизить, сделав рабом? Веритакс из королевской семьи, это будет неправильно. Оставить его в живых в племени или же на землях Альбиона – тоже чревато. Он быстро оправится от пережитого испуга и вновь поднимет ядовитую голову.

– Я сделаю это за тебя, – сказал Квинт. – Заберу с собой в Эборак и…

– Нет, – покачала головой. – Я лучше пошлю его на смерть, но дам надежду. Пообещаю, что если договорится о мире с кальзедонами, прощу окончательно. Пойми, это лишь формальность! Никто не возвращался, отправившись на ту сторону Вала, – я знаю, друиды рассказывали. Кальзедонами пугали маленьких детей, утверждая, что они перекидываются в чудовищ, еще более страшных, чем драконы. Они жили на севере Альбиона, не подпуская никого к своим рубежам. – Веритакса прирежут за первой же сопкой.

Легат не хотел уговариваться, сопротивлялся, просил меня не дурить, но я умела быть прилипчивой. Мы, пиявки, такие… Особенно, когда соскучились. А соскучились мы так, что дух захватывало и хотелось подвывать от жалости к себе и к тому, что не могу ни обнять, ни поцеловать: люди смотрят. Мы и так уже вышли из дворца и давно разговаривали на ветру. Даррийские законники выглядывали из повозок, легионеры держали под уздцы лошадей, дожидаясь возвращения командира, а мы все не могли расстаться.

Наконец уговорила. Никаких торговых или же посольских миссий. Веритакса и его сообщников сопроводят и выпустят по ту сторону Вала. Без возврата. Я согласилась, вспомнив, как высылали военных или же политических преступников из Англии в Австралию. Хорошая возможность, мне понравилась.

– Когда ты поедешь в Лондиниум? – спросил мужчина. Мне казалось, он с трудом сдерживается, чтобы не коснуться меня. Протянул руку, но я покачала головой. Не здесь. Не сейчас. Не перед всем племенем.

– Скоро. Соберусь, дела закончу. Думаю, дня через три.