– Заговор, – объяснил Квинт, – давно уже зрел в Сенате, но императора боялись. Тит Туллус держал патрициев в узде, устраивая кровавый террор неугодным. Наконец сдались даже самые терпеливые. Стали готовить покушение, но у Тита Туллуса оказались списки заговорщиков. Мое имя стояло первым, хоть я и не был причастен. Император знал, что после его смерти мне предложат трон. И не мог поверить, когда я отказался.

– Ты отказался? – удивилась я. – Но ведь это такая честь!

– Не захотел править змеиным гнездом, где каждый ядовитый гад норовит вцепиться в ногу, – пояснил легат. Я примолкла, понимая, о чем он говорит. Только что испытала на личном опыте.

– Тит Туллус мне не поверил, – продолжал Квинт. – Он давно уже никому не верил. Я спрятал свою семью, но ее нашли. В тот день люди императора умышленно задержали меня в Сенате. Убийц встретили жена и сын. Слуги пытались защитить, но…

– Не рассказывай, – попросила я, чувствуя, как в груди у мужчины открывается невидимая, но осязаемо кровоточащая рана. – Не надо!

Прижалась к нему, старалась хоть как-то… Но что я могла?

– Их убили. Это было то же самое, что убить меня, но особо извращенным способом. Тит Туллус ожидал, что я покончу с собой на месте их гибели.

– Но ты…

– Нет, – покачал он головой. – Сперва нашел убийц. Затем пошел во дворец. Не успел. За час до моего прихода императора удушил Нарцисс, его раб и любовник, которого подкупил городской префект Пертинакс. В какой бы пучине отчаянья я ни был, все же испытал сожаление от того, что Тит Туллус погиб не от моей руки.

– И ты…

– Императором стал Пертинакс, вольноотпущенник. Взошел на трон, перекупив поддержку преторианцев. Пообещал каждому из них вознаграждение в двадцать тысяч сестерциев. Сенату пришлось согласиться. Правил недолго, до тех пор, пока Авелий не посулил преторианцам двадцать пять.

Однако!..

– Что будет, если кто-то пообещает тридцать?

– Авелий не упустит своего, да и Сенат на его стороне. Кто был против – казнен либо выслан. Во мне он видел угрозу, но после гибели Ливии и сына я существовал лишь для того, чтобы закончить дела и уйти за семьей в иной мир.

Квинт замолчал. Я тоже не могла вымолвить ни слова.

– Но я не ушел. Ты скажешь, что смалодушничал, – сказал он, обращаясь ко мне. Я замотала головой. – Я собирался, но Ливия стала приходить ко мне во снах. Уговаривала подождать, обещая вернуться. Я просыпался и понимал, что ее больше нет. Но каждый раз, как брался за кинжал, опять слышал ее голос, полный отчаянья. Она умоляла остановиться. И я послушал. Решил, что боги заодно отняли у меня и разум. Семейное проклятие, доставшееся от Тита Туллуса.

– Мне так жаль, – пробормотала я.

– Затем Авелий вызвал меня. Признался, что собирался убить, обвинив в измене, но не смог. Мы дружили еще с поры его Наместничества в Третьей Провинции. Предложил мне должность легата в Пятнадцатой, на Альбионе. Взамен я поклялся, что не вернусь, пока он жив.

– И ты приехал сюда…

– На Альбионе Ливия все так же говорила со мной, пока год назад на Англси я не увидел тебя. И понял, что сошел с ума окончательно. Она замолчала…

– И ты решил…

Тут он сжал в ладонях мое заплаканное лицо, поворачивая к себе, делая больно. На миг стало страшно, потому что Варран смотрел мне в глаза, словно пытаясь взглядом взломать мой разум и пробраться внутрь. Найти свою жену в глубине меня. Но там ее не было! Не было! Как бы сильно он этого ни хотел.

– Ты так похожа на Ливию, – прошептал он.

– Я – не она, – выдавила из себя. – Ты должен знать. Ты искал, но не нашел ее. Мне жаль, но она умерла, а ты видишь перед собой Аэлику, дочь Кэдерина, короля бригантов!

Или Анжелику Арсеньеву, российскую гонщицу, пропавшую на Ведьминой Петле. Не знаю, кто я теперь! Попыталась вырваться, но он меня не отпустил.

– Я знаю. Знаю, – отозвался Квинт, вновь целуя в мокрые от слез глаза. – Знаю, любимая, знаю! Это не имеет для меня значения. Ты – мой дар богов. Мне не нужен никто другой.

Зарылся в мои волосы. Молчал, сжимал меня все сильнее, словно пробовал на прочность мои кости. Я ему не поверила. Мне казалось, он все еще надеется…

– Но твоя Ливия…

– Ее больше нет. Теперь есть ты.

– Отпусти меня, Квинт Октавий Варран! – попросила я. Хотела ему верить, но не могла.

– И не подумаю. Я больше не отпущу тебя, сколько бы ты об этом ни просила.

Затем поцеловал так, что я утратила способность здраво мыслить. И смирилась. Пусть будет так, как он хочет! Ведь в реальности все запутывалось еще сильнее. Андрей, Ливия, Ведьмина Петля, Аэлика… Кто я, самозванка в чужом теле?!