Мужчина каким-то неясным жестом выразил своё недовольство, махнул рукой и уже собирался уходить, как вдруг обернулся к Дэни и заговорчески спросил:

— Знаете, о чём он попросил меня, очнувшись десять минут назад?

— Н-не знаю. Убить его и облегчить страдания?

— Он попросил не информировать мисс Филч об этом обмороке. Сказал, что так она усомнится в ваших способностях.

Врач и его помощник ушли, машина скорой помощи почти бесшумно покинула узкую улочку. Дэни смотрела ей вслед и думала, что соседи наверняка заметили, как она приехала. И от гнева мамаши Ричарда теперь её, Дэни, вряд ли что спасёт.

Ричард уже лежал в своей «палате», накрытый лёгким покрывалом. Под глазами у него были заметны тёмные круги, покрытая шрамами сторона лица была подставлена свету лампы. Дэни долго стояла на пороге комнаты, не решаясь войти, пока парень не открыл глаза и осторожно не поманил девушку пальцем. Она просто села на стул напротив койки и вздохнула.

— Прости, что накричал на тебя, — сказал он слишком тихо, чтобы Дэни услышала, тогда он повторил свою фразу.

— Не надо извиняться. Я сама виновата. Стоило замять дело с Мэттом самостоятельно. Или вообще не лезть.

— Нет! Нет, ты сделала правильно... и я понял это, пока был в отключке. Да, не смотри так. Это странно, но я всё понял... Не должен был я кричать на тебя. Я был очень расстроен. Мэттью — сука, но я не думал... никогда бы...

Она увидела, как трудно ему было говорить, поэтому просто покачала головой, затем, в каком-то необъяснимом порыве, протянула руку к его длинным пальцам и осторожно накрыла их своей тёплой ладонью.

— Все ошибаются. Тебе было легче винить самого себя? Да? Почему? Ведь каким бы ты ни был эгоистом и паршивым партнёром, ты не заслужил смерти. Никогда не смей усомниться в себе, иначе это тебя сломает.

Он лениво улыбнулся, чуть задержал взгляд на взволнованной разговором Дэни. Ей вдруг показалось, что он старательно пытается что-то в ней разглядеть. Невольно, конечно, но она смутилась и почувствовала, что краснеет. Ричард посмотрел на её руку, державшую его собственную, и пошевелил пальцами.

Они услышали, как открылась входная дверь, и каблуки застучали по паркету на первом этаже. Дэни одёрнула руку и, бормоча себе под нос, вскочила со стула:

— Твоя мать вернулась. Кхэм-м... В общем, отдыхай, ни о чём больше не волнуйся... Увидимся завтра.

Уже покинув комнату, она могла расслышать, как он с надрывом ответил:

— Пока!

Глава 7

Записи в дневнике Ричарда Филча

29 ноября, 2010

Всё произошедшее — всего лишь дурацкий кошмар! Вот так я успокаиваю себя день ото дня. Продолжаю жить с надеждой, что вскоре проснусь — и я не буду изуродован, Мэтт не возненавидит меня и не попытается убить, а Энни не оставит меня и не будет трахаться с этим грёбанным ублюдком...

Но каждый день я просыпаюсь на жёсткой, узкой постели; мои вены видны сквозь кожу; руки и ноги, и грудь и лицо — всё в рубцах и шрамах, и я ненавижу себя. Ничего не меняется, только боль притупляется под действием антибиотиков, и снова, и снова я чувствую себя живым мертвецом. Зачем так жить?

30 ноября

Дэни сегодня ушла намного позже. Я стал присматриваться, когда она не замечает, и понял, что она устала. Плохо спит, как и я? Или переутомилась? В конце концов, я ничего о ней не знаю, кроме её возраста и примерного адреса проживания.

Мать всё не возвращалась, и Дэни оставалась со мной до самой ночи. Я едва не предложил ей остаться... Идиот. И с чего бы? Это просто её работа, она получает деньги за это. Я — всего лишь её подопечный.

Или же нет... Прошло всего две недели со дня её появления здесь, а она уже успела поднять меня на ноги (она очень любит командовать), разобраться с моей трагедией и внушить мне, что я якобы ни в чём не виноват. С того вечернего разговора, когда случился мой последний обморок, она ни разу не заикнулась про эту деликатную ситуацию. Её вообще сложно назвать тактичной, однако, она молчалива, упряма и строга. В её-то возрасте! Энни не была такой...

Опять Энни. Ничего с собой поделать не могу, она меня преследует! Эта дрянь мне изменяла, лгала, и теперь не звонит и не приходит. А я ещё утешаю себя надеждой, что она вернётся. Кольцо, которое я собирался подарить ей, лежит под моей подушкой, и ночью, когда я не сплю, я касаюсь его пальцами и ругаю себя: как можно быть таким слюнтяем из-за бабы?

Получается, я её слишком сильно любил. Я ослеп раньше, чем сгорел.

1 декабря

Несмотря на протесты Дэни, я уже после завтрака приступил к работе. Неделя! У меня неделя до выступления, и я должен сосредоточиться на музыке. Я сказал об этом Дэни в весьма резкой форме, отчего она нахмурилась, но больше возражать не стала. Честно говоря, не настолько упорными были её протесты. Может быть, ей всё-таки нравятся мои песни?