— Расскажешь мне об этом наверху? — предложил он, догадываясь, что она чувствует себя очень скованно в присутствии других девушек.

— Вы хотите меня? — спросила Козетт, как будто удивляясь.

Ной не был уверен в том, что хочет заниматься с ней сексом, но улыбнулся и заверил: конечно да. Она тут же схватила его за руку и практически выволокла из комнаты, оставляя Джеймса с прекрасной Ариэль, Мадлен и Софией.

Козетт повела Ноя на третий этаж. Когда они проходили мимо закрытых дверей на первом и втором этажах, звуки, доносившиеся из-за них, свидетельствовали о том, что внутри находятся другие девушки вместе с клиентами.

Комната Козетт в точности напоминала свою хозяйку — невзрачная, неубранная, неухоженная.

— Вы должны дать мне деньги, — сказала девушка, протягивая руку.

Ной не разбирался во французских деньгах. Он достал из кармана банкноту в десять франков и протянул ей. Девушка нахмурилась, поэтому он добавил еще десять. На этот раз она улыбнулась и направилась к двери. Там она кому-то передала деньги.

Козетт начала снимать свое синее домашнее платье, но Ной ее остановил.

— Я не могу, — сказал он. — Мой друг очень хотел женщину, и я просто составил ему компанию. Может, просто поговорим?

Козетт пожала плечами и села на кровать, снова натягивая платье на плечи.

— Англичане — странный народ, — сказала она, качая головой.

Ной засмеялся.

— Да, с этим не поспоришь. Многие из вас совсем молоденькие. Я слышал, у мадам Сондхайм иногда бывают очень юные девушки?

— Только не для таких молодых людей, как вы, — скептически заявила Козетт. — Они для стариков.

Ной подошел, сел на кровать рядом с ней и взял ее ладонь в свою.

— А молодые англичанки у нее бывают? — спросил он.

Козетт кивнула.

— Иногда. Им очень плохо. Мы слышим, как они плачут. И для нас это плохо — посетители хотят только их.

Ной из ее слов понял, что интерес к ней и остальным девушкам падает.

— А вы видели кого-нибудь из них?

— Нет, никогда. Они живут наверху и в гостиную не выходят.

— Они находятся взаперти? — Ной жестами показал замок.

Козетт кивнула.

— Мужчины поднимаются к ним наверх?

Очередной кивок.

— Как часто? — спросил Ной.

Она жестом показала, что речь идет об огромной сумме денег, и скривила губы от отвращения.

— А потом куда они деваются? — поинтересовался Ной.

Казалось, Козетт не поняла вопроса. Ной повторил еще раз, переставляя слова, спросил: как долго девушки сидят наверху? Но она продолжала качать головой и повторять:

— Не понимать.

Но что самое удивительное, у нее в глазах стояли слезы.

Ной достал бумажник и отсчитал несколько банкнот.

— Тебе, — сказал он, вкладывая деньги ей в руку. — Мадам ничего не узнает. — Он приподнял ее подбородок и пальцем нежно вытер слезы. — Признайся мне, почему ты плачешь?

Потоком хлынула французская речь, и даже ничего не понимая из сказанного, Ной уловил негодование, и не в свой адрес.

— Говори по-английски, — попросил он. — Куда девались эти девушки?

— Я не знаю, — призналась Козетт. — Я слышала, как кто-то упоминал обитель.

— Обитель? — переспросил Ной. — Это монастырь?

Козетт пожала плечами, явно не зная ответа на этот вопрос.

— Куда? — спросил Ной. Он увидел у постели карандаш, взял его, открыл бумажник и нашел клочок бумаги, на котором можно было бы писать.

Но девушка оттолкнула его руку и покачала головой.

— Я не знаю, где это и как называется. Я только слышала, как говорили «обитель».

Он начал спрашивать, а не привозили ли сюда в январе девочку, но Козетт прижала палец к губам.

— Больше ни слова. Я ничего не могу сказать. Поймите, у меня будут неприятности.

Для Ноя это было равнозначно признанию в том, что девочку в январе привозили, и если бы им удалось найти монастырь, они бы напали на след.

Он не мог уйти от Козетт, не вселив в нее уверенность в себе.

— Ты милая девушка, — произнес Ной, обхватывая ее лицо руками и целуя в лоб, щеки, губы. — Если бы я не был женат… — Он замолчал, надеясь, что она сделает правильные выводы из этого замечания. — Жена заставила меня пообещать, что в Париже я буду вести себя прилично.

Козетт улыбнулась. У Ноя создалось впечатление, что выглянуло солнышко. Ее личико преобразилось.

— Вашей жене повезло, — сказала она. — Говорите дальше, — попросила француженка, подталкивая его назад к кровати, когда он уже направился к двери. — Я буду отвечать по-английски.