Он очистил палитру от красочного слоя, вымыл кисти, переоделся, забрал все портреты для лакировки и спустился вниз. В холле стоял какой-то рыжий полицейский, препиравшийся о чём-то с Фоксом. Донована беспрепятственно выпустили, и он побрёл тёмными улицами к Церковному дому. За первым же поворотом его окликнули. За ним неторопливо шёл доктор Тимоти Мэддокс.

– Не ожидал столь скорой встречи. Вы были там с полудня?

Донован кивнул и рассказал обо всём, что видел в этот день.

– Всё оказалось менее загадочно, чем казалось вначале, и если предыдущие случаи похожи на нынешний, то всё это просто... клубок дурных страстей, - устало проронил он.

– Возможно, вы и правы...
– кивнул Мэддокс, - но есть одна странность.

– Какая?

– С вашего разрешения, о ней я пока умолчу. Нельзя ронять такое на ветер без весомых доказательств, а я получу их только завтра. Корнтуэйт обещал сразу вызвать меня по приезде, надеюсь, к тому сроку я разберусь в происходящем. Но всё не так просто, уверяю вас - совсем не так просто.

– Возможно, - не стал спорить Донован, - я сегодня сам ощутил, что вроде бы понимаю случившееся, и даже внутренне успокоился. Однако это призрачное спокойствие. Ведь не Патрик же украл у меня пигменты... Кстати, я совсем забыл сказать вам: Джозеф Бреннан считает, что украсть яды могла Энн, и мне самому тоже так кажется. Она влюблена в мистера Райана Бреннана, но тот обручён с другой. Я не знаю, объявил ли он уже об этом или нет, но мисс Энн... Мне кажется, она склонна к излишне драматичным поступкам.

– Ну, запретить некой особе проглотить яд мы всё равно не сможем, - вздохнул врач, - при этом... я очень желал бы найти возможность съездить в Уистон...

– Зачем?

– Боюсь, что мы упускаем из виду начало этой истории, а оно - там.

– Мисс Элизабет сказала мне, что это глухое захолустье.

– Правильно сказала.

– Так что же?

– Я не хочу делать далеко идущих выводов, маленькие городишки порой и вправду таят в себе очаги величайшего разврата, я знавал случаи, когда опекуны в таких глухих местечках совращали своих тринадцатилетних воспитанниц, отцы - своих юных дочерей, братья - сестёр, и, возможно, подобное могло иметь место и в Уистоне. Но я хотел бы просто убедиться в этом, а вот это нелегко. Ну да ладно...

– О таких вещах никто не расскажет, - уныло обронил Донован.

На Норфолк-стрит они расстались, и Донован сразу попал в объятия миссис Голди, которая прослышала о случившемся в доме и жаждала узнать подробности. Донован очень устал, был к тому же голоден, но во время ужина добросовестно пересказал то, что знал. Глаза миссис Голди масляно блеснули:

– Ну, то, что эти девицы ни конюхами, ни грумами не брезговали, поговаривали. Марта рассказывала, что эта... мисс Летти порой целыми днями на Дальнем выгоне ошивалась - с утра до вечера. И все на лошадях да среди мужчин. Прилично ли такое девице?

– А что ещё про них рассказывала миссис Бейли?
– не скрывая любопытства, жадно спросил Донован.

– Говорит, приехали они скромницами, ходили, опустив глазки долу, да только весьма скоро понятно стало, кто они такие, а после они и вовсе обнаглели. Мисс Шарлотт, правда, пока не этот случай, вроде не замечена была с кем-то из челяди, да только дом-то, что вам рассказывать, сами, небось, видали - лабиринт, там, Марта говорит, не поймешь, какой коридор куда ведёт и с каким пересекается. Всякое там возможно.

Это Донован знал и сам.

Миссис же Голди подытожила:

– Девицы-то, конечно, получили по заслугам за распутство своё, а вот мистера Патрика - жалко. Из-за какой-то блудной девки... разве так можно?

Глава 19. Самоубийство по всем правилам.

А ведь для того, чтобы жить,

нужны более веские основания,

чем для того, чтобы умереть.

Антуан де Ривароль.

Донован до ночи работал над витражами, а наутро, сразу по пробуждению, принялся за портреты. Он завершил портреты Ральфа и Джозефа Бреннанов, набросал мистера Мартина и Уильяма, остальные - покрыл лаком. Оставалось написать миссис Эмили Бреннан.

Вопреки сказанному Тимоти Мэддоксом, Донован все же перестал верить в мистичность происходящего в Кэндлвик-хаус, и сегодня, в день похорон Патрика Бреннана, решил не ходить туда, чувствуя, что там будет вовсе не до него. Днем он вышел в город, немного побродил в парке. К своему большому удивлению, увидел в парке мисс Летти Ревелл и мисс Энн Хэдфилд. Девицы, в которых Донован раньше не замечал и тени симпатии друг к другу, шли рядом и, как показалось Доновану, были одинаково расстроены. Мисс Ревелл держала в руках платок и иногда утирала глаза, глаза же мисс Хэдфилд были сухи, но окружены коричневой тенью. Подойти ближе Донован не решился, опасаясь, что его заметят, однако девицы были поглощены разговором и шли в его сторону.