Люба наверно лет пять не плакала - с того самого дня как развелась с мужем. Но сейчас буквально разрыдалась уткнувшись в колени. Когда рядом появился Павел и приобнял ее, позволив хлюпать носов себе в плечо она не запомнила.

– Ты думаешь это легко?! Думаешь мне нравится идти против самой себя?! Только с вами - уродами-предателями-кобелями-сволочами еще хуже, чем с испуганной молоденькой девчонкой! Вам же верить нельзя! Мой муженек как-то вечером проиграл меня в карты своему придурку-другу. А Милой, чтоб ты знал, бойфренд вообще поделился с парой приятелей!..

Парень приподнял ее голову за подбородок, заставив посмотреть себе в глаза:

– Сейчас такие времена наступают, что историй вроде ваших, а то и похлеще не сотня и даже не десятки тысяч будет! Когда мужики оказываются бессильны они вымещают свою импотентную ярость на априори более слабых оказавшихся под рукой. Будь умной и хитрой - думай, что говоришь и как себя ведешь, что бы не оказаться перед кодлой ублюдков...

– Умеешь ты утешать...
– всхлипнула в последний раз Люба.

– Как могу...
– вздохнул Паша не выпуская ее из кольца крепких рук.
– Могу еще пистолет подарить... Только тебе - не Миле. Ей бесполезно оружие доверять - слишком напугана что бы выстрелить в человека. А ты сильная...

– И глупая, - самокритично добавила девушка.
– Двадцать восемь, а в голове все та же пустота как перед свадьбой. Сам черт в вас мужиках не разберет! Кстати, ловлю тебя на слове - с тебя пистолет! И патроны!

– Заметано, - ответил парень отстраненно - он уже переключил все свое внимание на ее грудь. Твердая, несколько мозолистая и шершавая ладонь взвешивала, чуть сжимала и поглаживала... И все так непрунужденно и естественно, что даже желания отстраниться не возникло!

– Ты рожала?

– Почему ты спрашиваешь?
– Люба поняла, что Паша прыгает с темы на тему что бы раздергать ее внимание и тем самым сбить накал эмоций.

– Грудка у тебя... никогда такой роскоши не то что в руках не держал, но и не видел! Она же натуральная, да? Не силикон?

– Все мое - есть чем гордиться. По два-три часа с Милой в спортзале себя изводим - потому в такой отличной форме пребываем... И нет, я не рожала, - глаза сами собой наполнились слезами.
– Мой урод заставил сделать аборт... Сказал что слишком рано ему прекращать развлекаться...

– Богатый папенькин сынок, да? Сочувствую. А почему потом "папу на пару ночей" своему ребенку не подобрала? После снятой крупной денежной стружки с "твоего урода" и его семьи сам Бог велел!

– Я же мужик!
– выкрикнула в лицо слишком догадливому парню Люба.

– Да нет, выбрось это из головы - никакой ты не "мужик". Самая настоящая застоявшаяся кобылка. Вовремя горячая вожжа под хвост тебе не попала - вот и задурила сама себе весь ум и разум, - ладони Паши опять принялись мять, тискать и ласкать самые чувственные участки тела девушки. Грубое определение, которое он ей дал не вызвало протеста и обиды. Люба вновь почувствовала себя слабой и желанной... женщиной, которой не нужно быть сильной.

– Где же ты раньше был?..
– она подобно ленивой кошке выгнулась у парня на коленях, подставив ласковым рукам живот, грудь и шею.
– Жеребчик...

– Был нормальным законопослушным парнишкой... Что бы начать остро чувствовать чужие рубцы на сердце нужно было всего-то убить несколько человек, каждый из которых был чьим-то сыном, внуком, братом, отцом и мужем. Черт! А ведь с момента невозврата прошли всего лишь какие-то сутки!
– осмысливать сказанное девушка и не подумала - ей приятнее было купаться в в уверенных интонациях, чуть приправленных горечью и ощущать телом сильные ладони. Размышления сейчас были лишними: душа требовала любить, жалеть и сепереживать...

– Люба!
– раздался вдруг визг.
– Ты же обещала!
– Мила стояла в дверях кухни в розовых шлепанцах, супер коротком шелковом серебристом халате и с намотанным на голову полотенцем.

– Ага!
– рассмеялся парень.
– Твой "вставай" пришел. Смотри какая фурия! Воспламеняющая взглядом нервно курит в сторонке!

– Ты!..

– Мила! Прекрати! Лучше иди к нам... Мы иногда заказываем на ночь одного жигало на двоих, - объяснила Люба, с сожалением выныривая из сладкого омута.
– Потому что без этого нормально себя чувствовать не получается. Я обещала Миле, что самцы будут всегда связанными и с глухой черной маской на лице. Когда есть деньги - капризы не проблема... А тут ты, весь из себя неудобный с точки зрения наших устоявшихся традиций.

– М-да-м-м-м... Что бы сказала моя мама, - покачал головой Паша, пафосно восклицая в потолок. Сравнение с жигало его не покоробило - оно просто отскочило от него как от стенки горох.
– Однако клоуном быть для вас я не нанимался, так что ты сейчас маршируешь в ванну, а ты, Мила, скромно посидишь в дальнем уголке дивана. Я же буду делать свои дела, которые вас никак не касаются. Возражения не принимаются.

Люба была поставлена на ноги и получила для ускорения звонкий шлепок пониже спины. Девушка взвизгнула и бегом скрылась в царстве мыла и мочалок. Только из этого относительно безопасного места она рискнула высунуться и показать парню язык. Тот картинно нахмурился и сделал вид, что начал расстегивать ремень. Люба со смехом захлопнула дверь. Вот только шпингалет она трогать не стала: Паша конечно же не придет помылить ей спинку, но помечтать-то никто не запрещает!