— Все еще ничего не известно относительно освобождения, но Эндрю говорит, что ему разрешили посетить Этана пару часов назад. Он выглядит потрепанным — псы из группы по терроризму очевидно используют эту уникальную возможность испытать границы Восьмой Поправки [81] .

Что касается именно этой поправки, как я вспомнила из того одинокого урока истории в колледже, она включала в себя жестокое и необычное наказание, и это не заставило меня почувствовать себя лучше.

Я взяла себя в руки.

— Насколько все плохо?

— Синяки, сломанная скула. Эти хмыри считают, что спасают мир. Во многих случаях, они, возможно, правы. Но не в этом. — Люк похлопал меня по руке. — Я дам тебе знать, если что-нибудь произойдет. Съезди, проверь парк. Не все сразу.

***

Гумбольдт-Парк был большим, L-образным открытым пространством из травы, деревьев и пешеходных дорожек, бейсбольные поля располагались между Гумбольд-Парком и районом Украинская Деревня. Трава все еще была покрыта снегом, за исключением нижней стороны парка, где расположилась лавка «Зимняя Страна Чудес Джека Фроста». Реган снова сменила название, но сам карнавал выглядел и пах так же.

Джонах припарковался вдоль улицы.

— Катана? — спросил он, когда мы вылезли из машины и перелезли через кучу снега, которая все еще лежала вдоль обочины.

— Думаю, не сегодня. Слишком подозрительно. У меня есть кинжал. Что насчет тебя?

— Аналогично. Плюс парочка дополнительных игрушек.

По общему мнению для вампиров считалось низко носить скрытое огнестрельное оружие. Катану, примерно метр заточенной стали, было трудно скрыть, что делало ее использование более почетным среди вампиров, которые на самом деле печились о таких вещах. Я понимала сентиментальность, но в Чикаго двадцать первого века нужно быть немного практичнее.

— И что это за игрушки? — поинтересовалась я, засовывая руки в карманы куртки, чтобы защититься от холода, пока мы шли к входу на карнавал.

— Сюрикены [82] , — ответил он. — Звезды ниндзя, в американской терминалогии.

Я кивнула.

— Ну еще бы. Не терпится увидеть их в действии. — Было поздно, и поблизости было немного людей. Но время от времени мимо нас проходили парочки, так что это, наверное, было не самое лучшее время для сюрикенов.

Мы зашли внутрь и начали с парка развлечений. Мы могли купить билеты на метание колец, стрельбу по уткам, бейсбольный бросок или игру с водяным пистолетом, а также торты «Муравейник» с любым количеством начинок.

Мой живот начал урчать. Я не смогла вспомнить, когда в последний раз ела.

— Хочешь поужинать? — спросил Джонах.

— Не здесь. — И не сейчас, когда есть шанс, что нам в конечном итоге придется гнаться за неопознанным супером. — Но я бы не возражала заехать в закусочную по дороге домой.

— Принято к сведению. Эй, — сказал он, просияв, когда увидел аттракцион «Пиратский корабль», лодка раскачивалась взад и вперед, в то время как несколько храбрых людей победоносно поднимали руки. — Я всегда хотел прокатиться на таком.

— Купить билет? — ехидно спросила я.

Джонах хмыкнул, и пока он наблюдал за маятниковым движением аттракциона, я осмотрела мужчину на контроле. Худощавый, темнокожий, со скучающим выражением лица. Человек, с гигантским комом жвачки во рту. Очевидно, не часть какого-либо магического плана, что означало, что нам нужно двигаться дальше.

Реган, что не удивительно, нигде не было видно. К настоящему времени она, вероятно, была уже в курсе, что Харли не вернется, и она потеряла свою нимфу. Остальная часть операторов аттракционов и игр была людьми, и в воздухе не было никакого другого запаха или ощущения магии.

Мы сделали полный круг вокруг массива и собирались начать второй заход, когда я поймала глазами красный проблеск среди деревьев.

— Джонах, — позвала я, сходя с дорожки на снег за ее пределами. Он шагнул ко мне, вглядываясь в темноту.

— Что такое?

— Я не уверена. — Я вынула кинжал из сапога и, когда уловила отблеск серебра в его руке, двинулась вперед.

Она стояла под голыми и простирающимися ветвями древнего дерева, деревянная повозка на больших деревянных колесах. Колеса, спицы которых расходились от центра ступицы, были, вероятно, около метра в поперечнике. Повозка сама по себе была длинной, прямоугольное основание с высокой, округлой вершиной, практически круглой формы, окрашена в ярко красный. В задней части были два небольших окна, закрытые занавесками, с низкой, узкой дверью между ними. Желтая рельефная лестница спускалась к земле. Но не было ни единого признака жизни.

Я видела изображения бродячих ремесленников и путешественников, семей, которые жили в фургонах вне ограничений нормального общества. Этот был почти слишком сказочным, чтобы казаться реальным.

— Вардо [83] , — тихо сказал Джонах.

Я окинула его взглядом.

— Чего?

— Передвижная повозка. Обычно такими пользовались цыгане в Европе. Не часто можно увидеть в Чикаго.

Я закрыла глаза, опуская защиту, которая удерживала мои чувствительные вампирские ощущения, которые в противном случае поглотили бы меня, и прислушалась, ища хоть какие-то признаки жизни. Я ничего не услышала, ничего не почувствовала, магического или какого-либо еще.