Зазвонил мой телефон, и я его вытащила. Номер был незнакомым, хотя у звонившего был код города Чикаго.

— Алло? — произнесла я.

— Привет, Балерина.

Я села так быстро, что стул стукнулся о край стола.

— Сет. Рада тебя слышать.

Все глаза в комнате обратились ко мне. Люк указал на спикерфон, но я отрицательно покачала головой. Я была не совсем уверена, что это повлечет за собой, и казалось лучше обсудить все только вдвоем.

— Я думал о нашем разговоре.

Я была бессметной, хищником и Стражем моего Дома. И все же я скрестила пальцы под столом.

— Я хочу поговорить с тобой о Диане Ковальчук.

Мое сердце начало колотиться напротив груди.

— Слушаю.

— Я завербовал ее, Мерит. Она была молодым членом городского управления, как раз подходила для моей команды. Она упорно работала, потратила много долгих часов. Я не говорю, что с того времени она следовала верным путем, но она была преданной.

— Я не понимаю. Почему ты ее защищаешь?

— Потому что чувствую себя виноватым, что не рассказал все раньше. Мне пришло в голову, немного поздно, что совершения благих поступков для меня не будет достаточно, чтобы начать все с чистого листа. У меня за плечами все еще немало багажа.

Я понимала его необходимость исповедаться, но зацепилась за первое, что он сказал. Я наклонилась вперед и жестом попросила ручку и бумагу.

— Рассказать о чем?

Он немного помолчал.

— Настоящее имя Дианы Ковальчук Тэмми Морелли.

Я моргнула.

— У мэра Чикаго вымышленное имя?

— Да. И если ты подключишь своего технически подкованного друга, я полагаю, что вы найдете множество информации для рычага давления, которым сможешь воспользоваться ты и другие суперы.

Я записала имя, пододвинула листок Люку, который сразу же передал его Джеффу. Но это не облегчило неприятного ощущения в моем животе.

— Шантаж немного не в духе ангела, не так ли?

Он не стал это отрицать.

— Это так. И для меня легко стоять на пьедестале и говорить о правильных поступках. Но иногда поступить правильно означает замарать руки.

— Золотые слова, — пробормотала я, думая о всех тех ситуациях, когда я уклонялась от правды, чтобы обезопасить своих людей и оставить их счастливыми, в том числе в последнее время. — Спасибо, Сет.

— Не за что, Балерина. О, и насчет девушки — я поломал себе голову, но так и не смог додуматься до чего-нибудь полезного. Мне жаль.

Потребовалось мгновение, чтобы в моей голове завертелись шестеренки.

— Вообще-то, у меня есть кое-что для тебя. Не вешай трубку — я пошлю тебе фотографию. — Я переслала фото, которое мы нашли в вардо. — Ты узнаешь эту женщину?

Наступило долгое молчание, настолько долгое, что моя кровь начала гудеть от ожидания.

— Боже, — наконец произнес он, его голос охрип от волнения.

Этот гул превратился в полноценный рев.

— Ее звали Анналиса Перде. Он встретил ее много лет назад.

Я также написала и это имя, и передала его Джеффу.

— Он? — спросила я Сета.

— Доминик.

Я моргнула, сбитая с толку.

— Я не понимаю. Что ты имеешь в виду под «он встретил ее»?

— Мы делили тело, — ответил он. — Я не знал этого в то время, конечно. Но теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что были времена, когда он... когда он получал контроль, со всем его эго и самодовольством. В какие-то моменты он был сильнее, чем в другие.

— И он был сильнее с Анналисой Перде?

— У них был роман. Он длился месяцев пять, или, вероятно, шесть? Я помню все смутно. Она была молодым адвокатом. Судебным юристом. Умная. Яркая. Очень целеустремленная, и ее нравственность была, скажем так, гибкая. — Он невесело усмехнулся. — Она была ему под стать.

— Им двигало влечение — от этого он стал сильнее — и воспользовался этим, чтобы протолкнуться через меня. Это было — сколько — почти два десятилетия назад?

— Я бы дала Реган двадцать три или двадцать четыре, так что, да, примерно два десятка лет. Ты был так молод.

Сет усмехнулся.

— Когда ты бессмертен, на возраст не обращаешь внимания. Но какое отношение Анналиса Перде имеет к девушке, которую вы ищите?

Я подумала о надписи на фотографии.

— Мы думаем, что Анналиса Перде ее мать.

В трубке воцарилась гробовая тишина, так же как и в комнате. Я могла почувствовать силу их пристальных взглядов, напряжение, когда они ждали, пока кто-нибудь озвучит очевидный факт.

— Реган... дочь Анналисы? — спросил Сет. — Но это значит, что она... Боже, — снова произнес он, и я услышала шуршание ткани. Он садился, предположила я, что было хорошей идеей. Мне, вероятно, первым делом следовало посоветовать ему сделать это.