светлым-светла,

радуйся

и радуй!

Наказаньем ты была,

сделайся

наградой!»

Сочинили хор-оркестр

москвичи с москвичками.

Едет Братская ГЭС

с рыжими косичками!

«Я на Сретенке жила -

расстаемся с нею.

Газировку я пила -

Ангара вкуснее.

В рюкзаке моем побились

мамины бараночки...

Мама новая, тайга,

принимай в братчаночки!»

(И не знаешь ты, девчонка,

что в жестокий первый год

твоя модная юбчонка

на портянки вся пойдет;

что в палатке-невеличке,

как рванет за сорок пять,

станут рыжие косички

к раскладушке примерзать.

Будут ноженьки в болячках.

Будет в дверь скрестись медведь,

и о маминых баранках

тайно будешь ты реветь.

Маникюр забудут руки.

Но ты выстоишь, как все,

в рукавицах и треухе,

в телогрейке и кирзе.

И в краю глухом, острожном,

как тобою решено,

себе Сретенку построишь,

танцплощадку и кино.

Пусть в Москве себя не тешат:

маникюр ты наведешь,

платье-колокол наденешь,

в туфлях узеньких пройдешь.

И ты будешь в платье этом

так сиять, сводя с ума,

словно лампочка со светом,

тем, что ты зажгла сама!)

Сосны синие окрест

с алыми верхами...

едет Братская ГЭС с шалыми вихрами!

Пой,

Алешка Марчук,

на глаза татаристый!

В разговоре ты -

молчун,

ну, а в песне -

яростный.

Пусть гитара семиструнная

играет до утра,

словно это

семиструйная

играет Ангара!

(И разве знаешь ты, Алешка,

с шнурком ковбойским на груди,

что жизнь твоя - еще обложка,

а книга будет впереди;

и что тебе с твоим дипломом

в тайге придется - будь здоров!
–

пилою вкалывать и ломом,

зубря английский у костров;

что с видом вовсе не геройским,

чумазый, словно сатана,

прихватишь ты шнурком ковбойским

в грязи подошву сапога...

А после с красною повязкой

кидаться будешь ты в ночи

туда, где с вкрадчивой повадкой

по фене ботают ножи.

И только утром, на рассвете,

с усмешкой вспомнив левый хук,

ты сможешь взяться за рейсфедер,

и будет падать он из рук.

Но встанет ГЭС, и свет ударит,

и песня странствовать пойдет:

«Марчук играет на гитаре,

а море Братское поет. .»

И в дальнем городе Нью-Йорке,

где и студенты и печать,

ты будешь кратко и неловко

о Братской ГЭС им отвечать.

Среди вопросов -

и окольных

и злых, пронзающих насквозь, -

вдруг спросит кто-то,

словно школьник:

«С чего все это началось?»

Но нет, не первые палатки

ты вспомнишь, тайно озарен,

а те побитые баранки,

а тот поющий эшелон.

И, вспомнив это все недаром,

ты улыбнешься - так светло!
–

и, взяв у битника гитару,

ответишь весело:

«С нее!»)

Эй, медведи,

прячьтесь в лес

робко,

как воробышки!

Едет Братская ГЭС

с гитарой на веревочке!

Пой,

уральской марки сталь,

песню силы,

храбрости!

Магистраль печали,

стань

магистралью радости!

Чтоб на рельсах -

ни слезинки

от извечной слезности,

наши души,

как светинки,

в свет великий сложатся!

В неизвестные края

пенно

и широко

ты летишь,

страна моя,

первоэшелонно.

Наши жизни -

на кону.

Наши жизни

лопаются.

Трудно нам,

как никому,

первоэшелонцы!

Но и звезды

и костры,

но и свет,

и солнце

кто так чувствует,

как мы,

первоэшелонцы!

И ты знай,

страна моя, -

если тяжело мне,

все равно я счастлив:

я -

в первом эшелоне!..

ЖАРКИ

«Куда идешь ты, бабушка?»

«Я к лагерю, сынки...»