– Это еще что такое?

Озадаченный Дальский слегка выкрутил руки, так чтобы можно было дотянуться до коробочки. Осторожно пощупал ее кончиками пальцев, быстро нашел регулятор и слегка провернул его.

Электрическая волна ударила сильнее, прошила их обоих с головы до пят. Забывший вовремя закусить плеть Максим тяпнул себя за палец и замычал от наслаждения.

– Ух ты! – с детской непосредственностью выдохнул Дальский, когда смог продышаться, и смело приступил к дозволенным ему экспериментам.

Повернул регулятор сначала в одну, а потом в другую сторону - обоих любовников сначала нежно погладило по всем сладко поджимающимся внутренностям, а потом ударило так, будто кто-то отвесил им чувствительный пинок под задницу. При этом ощущения Дальского были, конечно, сильные, но Максиму доставалось намного больше. Если сквозь Егора разряд пробегал искрой, не задерживаясь в его теле, то Максим еще долго чувствовал глубоко внутри себя остаточное беспокоящее жжение.

Умопомрачительное удовольствие заставляло его разум плавиться. Максим вибрировал от ударов тока всем телом, смаковал задницей член, мычал в ладонь и радовался, что взял самый простой и самый безопасный прибор из тех, что были в Клубе. Если бы он позволил Дальскому проводить эксперименты на оборудовании, которое использовал для своих сессий Станислав, при таком бесстрашном, криворуком и слепом обращении их бы обоих убило током, изжарив изнутри, буквально за десять секунд.

Он уже представлял, как посмотрит на него Станислав, когда они встретятся после сеанса, ведь тот находился в этот момент за зеркалом и воочию лицезрел это вопиющее нарушение техники безопасности. Примчавшийся в комнату Тони Максим был так зол, что совершенно забыл про наушник, которым пользовался до этого, и сопутствующих комментариев своим действиям не слышал, но прекрасно знал, что Станислав все видит и потом за все ему выскажет.

Он почти ничего не слышал, кроме сильного шума в ушах, когда учащенно дышащий Дальский заметил с мрачным весельем:

– А мне начинает нравиться.

Провернул регулятор на минимум и тихо произнес:

– Но пора уже заканчивать эти забавы.

Его пальцы вцепились в прибор и плавно увеличили мощность до максимума.

Максима накрыло с головой, ударило снизу мощными частыми разрядами. Электричество прошивало его золотыми нитями, бежало по позвоночнику, вонзалось в живот и бедра, рассеивалось там мельчайшими искрами. Эти искры кололи кости, воспламеняли кожу алыми пожарами.

От первого же удара Максим выгнулся, запрокинул голову и вернулся к жеванию ладони. Застонал глухо сквозь зубы, впившиеся в кожу, качнулся, уже не соображая, то ли хочет сняться с члена и прекратить эти чувственные муки, то ли насадиться на его еще плотнее и терпеть это царапание до полной потери сознания. От его рывка разряд сдвинулся, поскребся глубоко и сильно – так, как надо. Через пару мгновений Максима развезло, расшатало, и выбора у него уже не осталось.

Яйца самовольно подобрались к стволу и перетянули на себя все ощущения. Максим перехватил отзывчиво дернувшийся под его рукой член и начал быстро дрочить. Выпустил сначала пару жемчужных капель, которые потекли по пальцам, дополнительно смазывая ладонь, а потом пролился на живот Дальского четырьмя короткими, густыми струями.

Тот удовлетворенно улыбнулся, почувствовав кожей теплую влагу, тихо заматерился с яростным весельем, когда Максим начал уже без стимуляции, намного быстрее и хаотичнее, сжимать его внутри себя, несколько раз крупно дрогнул всем телом и почти сразу обмяк. Лишь через полминуты нашел в себе силы, чтобы дотянуться ленивыми пальцами до коробочки и провернуть регулятор на ноль.

Электрическая волна резко отступила, и Максим, качнувшись, как маятник, потерял равновесие и медленно завалился вперед, приземлившись щекой на грудь Егора.

Они лежали, как две растекшиеся амебы. Дальский ерошил волосы на макушке Максима теплым дыханием, а тот прижимался ухом к его груди, слушал его резвое яростное сердце и хотел было удовлетворенно усмехнуться, но даже этого слабого движения губ осилить не смог.

– Это было нечто, - пробормотал Дальский и благодарно ткнулся губами в волосы. – Несмотря на то, что начало было для меня несколько… жестковато.

Подышал, согревая кожу, и прошептал:

– Послушай, Тони… Я искренне раскаиваюсь, что расстроил тебя своим внезапным появлением, но я… не смог удержаться. Сегодня у меня было свидание с женщиной, и я не думал, что приеду сюда. Но когда я был с ней… Я все время вспоминал твои ласки, и мне казалось, что она все делает не то и не так… Ее поцелуи не приносили мне и сотой доли того удовлетворения, которое приносили твои. Наверно, я такой же, как все остальные клиенты и хочу тебя лишь ради собственного удовольствия, но знай, я умею быть благодарным. Поэтому, как только у меня появится такая возможность, я заберу тебя отсюда. Дам тебе шанс жить так, как ты сам пожелаешь, а не так, как указывает тебе твой хозяин… Я не позволю мерзавцу Мальцеву использовать твое психическое расстройство. Помогу начать новую жизнь и так отблагодарю тебя за твою страсть и нежность… И никогда и ни к чему не буду тебя принуждать… Даже если после освобождения ты уже больше не захочешь меня.

Когда его слова дошли до разума блаженно расслабленного Максима, тот напрягся, рывком выныривая из сонной неги, распахнул глаза и с трудом сел. Поморщился, почувствовав, что член сучьего конкурента все еще находится внутри него, отлепил с поясницы электрод и приподнялся, позволив тому выскользнуть.

Из задницы закапало прямо на простыню. Максим скривился так, будто сожрал что-то кислое.

А что ему еще оставалось делать? Резинка помешала бы пользоваться электростимулятором. Благо Дальский с перепугу ничего не понял, а теперь, так по-блядски расчувствовавшись, наверно, и не поймет, что «мерзавец Мальцев» (ах, простите, «Мастер Тони»!) ебался с ним без презерватива. А если даже и поймет… Вон, как его расколбасило. Он уже хочет освободить «бедного» Антонио из лап жадного бездушного сутенера. Может даже порадуется, что трахнулся с тем, кто ему так понравился, кожей к коже.