– Макс, с каких это пор тебя интересует моя личная жизнь? Если я не ошибаюсь, восемь лет она тебя совершенно не интересовала, и тут нате вам!

– Я вдруг понял, что ты у меня уже давно не мальчик, а все еще не пристроен, – сообщил заботливый Максим.

– Макс, хватит заниматься сводничеством! – рассердился Тихон.
– Сотрудники от твоих методов просто воют. Когда ты на кого-то обращаешь свое пристальное внимание, у человека сразу начинаются стресс и бессонница. Сотрудники не знают, что думать: то ли ты их извести хочешь, то ли пристроить. Неизвестно еще, что для них хуже. Я, знаешь ли, не психолог. У меня и так работы хватает – шить и вправлять, - чтобы еще и психические травмы после твоих игрищ врачевать. Займись лучше собой и этим твоим… агрегатом для самоудовлетворения.

– Чего им заниматься?
– буркнул Максим.

Вспомнил, что Дальский, который раньше звонил чуть ли не каждый день, чтобы провести очередную профилактическую перепалку с конкурентом и тем самым поднять себе настроение, теперь не удосуживался прислать даже одно сраное СМС.

– Он и без моей помощи, судя по всему, прекрасно себя чувствует… - заявил Максим и припечатал веско: - Ушлепок!

Тихон стал очень внимательно и с большим исследовательским интересом изучать лик высокого начальства. Глазел так, будто хотел по цвету склеры поставить диагноз о состоянии его ливера. Заметив это пристальное внимание, Максим выпятил подбородок и отвернулся.

– Ясно! – вынес врачебный вердикт Тихон.
– Febris erotica!(1)

– Ты уже и диагноз придумать успел, – проворчал Максим. – Тоже мне Парацельс!

– Зачем придумывать? – дернул плечом Тихон.
– Умные люди уже давно все придумали и описали.

– Насчет эротики - это и дурак бы понял, а первое слово что значит? – полюбопытствовал Максим.

– Значит то, чем ты регулярно болеешь по весне. Особенно когда на горизонте появляется какой-нибудь симпатичный мужик. А иногда и сотрудников одариваешь этим без спроса. Вон, Крайт со Змееловом уже полгода после тебя болеют, никак не вылечатся.

– Так! – искренне возмутился Максим.
– Попрошу без грязных инсинуаций! Я чист, как твои любимые простерилизованные инструменты. Ты сам это прекрасно знаешь! Анализы это доказывают! А со Змееловом я вообще не спал, так что это не я!

– Некоторые болезни ты умудряешься передавать орально. Достаточно тебе открыть пасть и толкнуть очередную утку, и у людей вокруг тебя начинается полное поражение нервной системы.

– Тихон, тебе надо поменьше читать книги по медицине и побольше общаться с людьми, – посоветовал Максим. – Со здоровыми людьми, я имею в виду. А то ты как доктор Франкенштейн - одни непришитые конечности и нервные системы на уме.

– Меня моя жизнь сумасшедшего ученого более чем устраивает, - отмахнулся тот.
– Но спасибо за совет. Учту твои рекомендации и буду выполнять их неукоснительно, как только ты найдешь мне достойного на твой взгляд сменщика и я смогу хоть иногда выходить из этого дурдома…

Строгий Тихон собирался было уйти, но, не дойдя до двери, вдруг повернул назад к кровати и сел рядом с Максимом.

– Макс, ну чего ты, в самом деле? – мягко пожурил он язвительного начальника. – Если статус пассива унижает твое достоинство, похерь все и вернись к своей обычной жизни. Тебя никто не заставляет под кого-то ложиться. А если тебя все-таки кто-то шантажирует и заставляет, стукни Волку. Он этого ублюдка голыми руками разорвет и в лесу закопает. А я негашеной известью притрушу сверху, чтоб уж наверняка. Его потом ни одна милицейская собака не найдет. Ну? Макс!

Максим печально вздохнул и для поднятия настроения немного попредставлял, как натравливает на Дальского Волка и Тихона.

– Никто меня не заставляет, – честно признался он.
– Я сам себя загнал в такие рамки, что не могу отступиться.

Тихон хмыкнул.

– Это ты умеешь! Надеюсь, договор был без расчлененки и убийств? А то мне, знаешь ли, совсем не улыбается потом тебя антидепрессантами откармливать.

– Да ну что ты, Тих! – отрицательно махнул головой Максим.
– Я конченый человек, но не настолько. Обычные сеансы. Даже без жесткого садо-мазо.

– Значит, тем более не парься! – порекомендовал Тихон.
– Выполни свою работу до конца, закрой все неоплаченные счета и съезди со спокойной душой в отпуск. Куда-нибудь туда, где даже мобильной связи нет. Это я тебе как врач говорю. Отдохнешь, успокоишься и будешь, как и раньше, с новыми силами терроризировать нас своими идеями. А пока тебя не будет, мы уж как-нибудь сами справимся. Не маленькие уже, между прочим.

– Наверно, ты прав, – проронил Максим. – Я слишком сильно загоняюсь. В конце концов, я не делаю ничего такого, что не делал раньше. И, пожалуй, я действительно посмотрю, что нынче предлагают турагентства. Надо сменить обстановку. Хоть на недельку.

– Вот и молодец! – Тихон дружески хлопнул его по голой спине и поднялся. – Потерпи еще сегодня. На тебе все заживает, как на собаке, и думаю, завтра уже можно будет обойтись без свечей. Но постарайся пока не засовывать туда ничего крупнее пальца. Я понимаю, что тебе теперь невтерпеж расширить для себя горизонты, но это чревато новым раздражением, так что прислушайся, пожалуйста, к моим врачебным рекомендациям.

– Да иди ты, Тиха! – с кривой усмешкой отмахнулся порозовевший Максим. – Без тебя уже как-нибудь разберусь, куда и что мне совать. Спасибо за лечение.