– С днем рождения, – буркнул он.

Эльфеныш подобрался к нему ближе и взял подарок. Улыбнулся Артему широкой благодарной улыбкой. Максим подумал, что повадками Густав пошел в мать, а не в отца. Оно и к лучшему. Улыбчивым приветливым людям всегда жилось легче, чем безосновательно надменным ледяным истуканам.

– Спасибо, - благосклонно кивнул Густ, и Тёма предсказуемо засмущался. – Раздевайся и пошли ко мне в комнату. Дядя Максим подарил мне крутую железную дорогу. Будем наперегонки поезда гонять.

– Ух ты! – восхитился волчий сын, разом забыв про свою серьезность, и стал быстро стаскивать с себя ботинки.

Когда он разделся, оба пацана, шлепая уже двумя парами детских тапок, удалились к остальным мелким гостям.

– Весь в тебя! – провожая взглядом Тёму, хмыкнул Максим и толкнул локтем Сергея. – Такой же хмурый щенок, каким был ты до нашей встречи. А я все думал, чем Валентин тебя к себе привязал. А оказалось, вот оно! Залёт!

Потакая его ехидству, Волк ощерился в самодовольной усмешке, а Валентин смерил Максима убийственным взглядом.

А тот не считал, что, подёбывая любовника Сергея, делает что-то плохое. Максим всегда думал, что если бы не давняя студенческая влюбленность Серого, тот вряд ли обратил бы внимание на этого обычного, пусть и следящего за собой менеджера среднего звена. И с того дня, когда из-за внезапного расставания с сучьим Кроликом впавшего в депрессию Волка чуть не убили на Арене, отношение к нему Максима, и до этого не являвшиеся образцом дружелюбия, совершенно не улучшились. Он, не скрываясь, ревновал и не мог простить Валентину, что тот играл сердцем Волка. Серый, конечно, как-то объяснял Максиму причины Кроличьего ухода, но тот так до конца и не поверил им. Ревность и цинизм не давали ему поверить в альтруистические порывы Валентина. Особенно если учесть, что тот долгие годы вообще не обращал внимания на маскирующегося под задрота Гордеева, а потом вдруг ни с того, ни с сего воспылал к нему просто неземной страстью.

– Что ж, раз теперь все в сборе, предлагаю садиться за стол, - с оптимизмом возвестила Аврора, непринужденно заполняя возникшую неловкую паузу.

Гости стали не спеша рассаживаться на свои места, и Максим инстинктивно притулился ближе к Сергею. Валентин наблюдал его маневры с недовольным видом, но Максиму всегда было комфортнее сидеть рядом с другом, и он не собирался менять свои старые привычки из-за чьего-то там недовольства.

Застолье получилось шумным и нескучным.

Дети кучно сидели за дальним концом стола, переговаривались между собой, смеялись и что-то увлеченно обсуждали. Даже молчун Артем раззнакомился со всеми и перестал дичиться - улыбался товарищам и иногда бросал вопросительные взгляды на отца и «дядю Волка». Сергей в свою очередь поглядывал на Артема с одобрением, едва заметно кивал ему и подбадривающе улыбался. Тихонько наблюдавший всю эту пантомиму Максим тоже с трудом сдерживал ухмылку. Рядом с подброшенным ему детенышем любимый зверь прятал свои смертоносные зубы и когти и становился строгим, но заботливым папой-волком.

Тем временем взрослые, собравшиеся на другой половине стола, мирно обсуждали свои взрослые темы. Максим сидел между Авророй и Сергеем, слушал эти обсуждения краем уха, сам почти не участвовал и с любопытством поглядывал на малышню.

Пацаны, дабы развлечь себя и товарищей по застолью, втихаря от родителей шкодили. Пихали друг друга ногами под столом, показывали языки и корчили зверские рожи. В общем, вели себя, как все нормальные непоседливые дети возрастом до десяти лет.

– Как твои дела, Максим? – нагнувшись к его плечу, тихо спросила Аврора.

Остальные родители увлеклись обсуждением школ, в которые ходили их дети, и чуткая Ро сразу заметила по его поскучневшему лицу, что Максиму этот вопрос совершенно не интересен.

– Нормально, - пожал плечами тот. – Ничего необычного.

– А как обстоят дела с твоим соперничеством? – лукаво поинтересовалась подруга.

Максим покосился на Сергея. Тот, казалось, внимательно слушал рассказ Валентина о том, как им приходится загонять Артёма делать уроки, но на самом деле - Максим готов был поклясться в этом - он очень внимательно вслушивался в их с Авророй разговор. Его даже развеселил этот обманный маневр, потому что, если бы у насторожившегося Волка были настоящие волчьи уши, он бы уже заострил их, желая уловить то, что ответит Максим.

– Я работаю над этим, - пробормотал он. – Но пока что результат моих усилий незаметен.

– Понятно, - проронила Аврора. – Ты должен понимать, что быстро такие вещи не делаются. Но я уверена, что ты справишься.

– Мне бы твою уверенность, - вздохнул Максим.

Аврора на пару минут отвлеклась на мужа, который подал ей большую, наполненную с горкой тарелку, предлагая отведать салат, а в это время на ухо Максиму прорычали:

– Какое соперничество? У тебя что, неприятности? Почему я об этом не знаю?

Максим закатил глаза и сердито ответил:

– Не знаешь, потому что ты занят своей семьей и школой Назара и в Клубе почти не появляешься. В любом случае, это не то соперничество, когда можно просто нокаутировать противника десятком ударов, так что ты мне здесь ничем не поможешь.

– Извини!
– мгновенно смягчив тон, проворчали ему в ухо. – Я действительно сильно увлекся. Назар Григорьевич набирает новых учеников, а за Тёмой нужен глаз да глаз. Да и Валька осенью болеет часто. Приходится лечить. Я постараюсь появляться у вас почаще. Честно!