Что, если Мастер, войдя в раж, захочет убить его прямо во время сеанса? А ведь Егор не сможет помешать ему. Он даже не увидит этого рокового удара. Будет лежать, как жертвенный баран, и покорно ждать смерти.

Представив эту картину, Егор сдержал накатившую волной дрожь и с беспокойством дернул руками. Вся эта мысленная чехарда, борьба логики и эмоций, все это начинало медленно сводить его с ума.

Он не знал точно, сколько прошло времени до того момента, как дверь открылась с тихим шорохом. Может, одна минута, а может, и целый час. Егор инстинктивно напрягся, пытаясь уловить на слух малейшее движение проникшего в комнату человека. Разум, пытающийся справиться с неспособностью глаз видеть, с появлением Мастера вслед за слухом так же резко обострил обоняние. Новоприбывший все еще стоял у двери так, будто не решался подойти ближе к кровати, но даже на расстоянии Егор почувствовал, что того окутывает призрачный запах успокаивающей свежести.

Мастер потоптался на месте и едва слышно вздохнул. Его легкие неспешные шаги направились к кровати. Когда он приблизился к ней, свежий аромат усилился и разделился на вполне отличимые нотки ментола и мяты. Егор вдохнул глубже и даже ноздрями затрепетал, втягивая в себя этот запах. Выдохнул с шумом, когда успокаивающая прохлада коснулась гортани. Чуть расслабился, на миг усыпленный ее мягкостью, но тут же напрягся, когда его тюкнула в голову очередная неприятная мысль.

Тот, кто вошел в комнату, мог и не являться обещанным Мастером. На самом деле, это мог быть кто угодно из обслуживающего персонала или гостей. Как это нередко происходило, клиент мог случайно забрести в эту комнату, заблудившись в коридорном лабиринте Клуба, и увидеть перед собой располагающе обнаженного и безотказного связанного человека. И при большом желании этот клиент мог сделать с ним все, что угодно, пользуясь отсутствием яростного сопротивления со стороны так удачно обездвиженной жертвы.

Из-за этой тревожной мысли Егор дернулся, пытаясь освободиться, а когда это ему не удалось, максимально напряг слух и стал насторожено вслушиваться в то, что делал этот незнакомец. Каждый незначительный звук, издаваемый им, вдруг стал чрезвычайно важен для беспомощного крепко привязанного пленника.

Судя по гулкому, основательному отзвуку шагов, Егор сразу определил, что проникший в комнату человек был мужчиной. Он распространял аромат мяты и ментола, двигался неуверенно и легко, но чего-то более конкретного сказать о нем пока нельзя было.

Незнакомец прошелся по комнате туда-сюда, некоторое время чем-то шуршал у шкафа, потом, как будто замешкавшись в нерешительности, тихо вздохнул и приблизился к кровати. Остановился около нее, и Егор сразу повернул голову в ту сторону, откуда, как ему казалось, слышалось спокойное дыхание мужчины.

– Вы Мастер?

Он все же не сдержался и задал вопрос, чтобы развеять свои опасения. И тут же понял, что спрашивать о чем-либо было чистейшей воды глупостью, ведь Антонио был немым, а значит, не мог ответить ему. Да и вряд ли Егор смог бы по голосу определить, что это именно он, ведь они не были знакомы и никогда до этого не общались.

После секундного колебания незнакомец сел на кровать. Матрац заметно прогнулся под его весом.

Когда обнаженной груди коснулись теплые пальцы, Егор невольно вздрогнул и сжал губы, чтобы не дать возгласу испуга сорваться с них. Пока он мысленно успокаивал себя, пальцы скользнули к животу и стали чертить на нем какую-то фигуру.

– Не понимаю! – хрипло выдохнул Егор, когда пальцы закончили рисовать и пропали.

Оказалось, что голос сел. Егору пришлось кашлянуть, при этом он сделал вид, что горло пересохло от долгого молчания. На самом же деле его затопило смесью предвкушения и опасения, которые Егор испытывал в ожидании следующего прикосновения.

Пальцы опять коснулись его живота и один из них медленно начертил знаки, в которых Егор, напрягая фантазию, определил буквы «Д» и «А».

На миг остановившись, пальцы собрались с силами и начали выводить новую вязь. В этот раз Егор сразу понял, о чем его спрашивают.

«Страх?» - поинтересовались у него.

Он покачал головой.

– Нет!.. Я не боюсь!

Ладонь с одобрением погладила его грудь, цепляя пальцами тонкие волоски, покрывавшие ее, и исчезла.

Странно, но Егор чуть не потянулся за ней следом. Он уже желал, чтобы она вернулась, и как можно скорее. Желал, чтобы она не оставляла его в пустоте, потому что неизвестность пугала, пусть он никогда не признался бы в этом вслух, а так, когда теплая ладонь касалась его, Егор мог с уверенность сказать, что делает хотя бы одна из рук Мастера.

Раздался тихий шорох ткани, тяжело упавшей на пол. Матрац прогнулся более основательно. Мастер сел совсем близко. Прислонился бедром, коснувшись Егора гладкой теплой кожей, и тот замер, прислушиваясь к ощущению перекатывающихся под ней твердых мышц.

Мастер не двигался. Должно быть, рассматривал раскинувшегося на кровати клиента. Потом нагнулся куда-то в сторону, но скоро снова вернулся к своему подопечному. И именно в этот момент Егор остро почувствовал свою уязвимость, потому что то, что взял в руки Мастер, могло представлять большую опасность для его здоровья и жизни. И в случае внезапного нападения Егор не смог бы закрыться от удара этим орудием, потому что руки были крепко привязаны. Его рот открылся сам по себе, желая спросить у Мастера, что тот намерен делать. К тому же Егор просто отчаянно хотел услышать хоть что-то в этой пугающей тишине, пусть даже это будет звук его собственного голоса. Но в ту же секунду, как он напряг голосовые связки, его лица коснулось нечто невесомое и мягкое. Медленно, будто забавляясь, прошлось по носу, щекам и губам, пощекотало шею и, скользнув по груди, вдумчиво огладило ареолы сосков.

Перо, причем большое. Возможно, павлинье. Егор пришел к этому выводу, когда Мастер чуть усилил нажим, и по коже прошелся тонкий плотный стерженек, окруженный легкими пушинками. Оно, не торопясь, очерчивало оба соска до тех пор, пока те не напряглись от этих шаловливых прикосновений. Сделав свое дело, перо пошло дальше - приласкало живот, поцеловало края пупка и коварно скользнуло к паху.

Егор с шумом выдохнул, когда тонкие волоски прошлись по невозбужденному члену, пощекотали мошонку и, не задерживаясь там надолго, быстро спустились к бедру. Проигнорировав вздох, перо скользнуло под согнутое колено и затанцевало там, закружило в венском вальсе. Егор не боялся щекотки, но эти тончайшие воздушные прикосновения посылали целый рой мурашек по его телу и даже заставляли изредка передергиваться. Его начало немного знобить, хотя температура в комнате была нормальной. И только когда танец пера прекратился, Егор осознал, насколько сильно до этого было напряжено его тело. Специально приложил усилие, чтобы незаметно расслабить мышцы, ведь, как бы там ни было, Мастер пока не сделал ничего такого, что могло бы принести боль, а находиться в постоянном напряжении было просто невозможно.