– Да ладно уж! – отмахнулся всепрощающий Максим. – Я давно тебе говорил, чтобы ты плотно занялся личной жизнью, и ты, похоже, наконец-то делаешь именно то, что я тебе говорю. Обойдусь как-нибудь без твоего надзора. Я уже большой мальчик. А тебе есть, чем заняться. Вон, щенка еще своего воспитывать.

– И все же, с кем ты поцапался на этот раз? – не захотел уйти от темы Сергей.

Максим фыркнул.

– Не переживай! Я, как обычно, воюю с Дальским.

Сергей вздохнул с досадой.

– Не понимаю я этих ваших отношений. Вы же на самом деле друзья, а так глупо порой себя ведете.

– Да какие мы друзья!
– возмутился шепотом Максим. – Друзья не уводят у тебя твоих подрядчиков перед самым заключением контракта.

– Что опять? – покачал головой Сергей. – Но, помнится, в прошлый раз ты у него контракт увел.

– Так это была месть за то, что он у меня МВДшников переманил, – резонно возразил Максим.

Сергей попытался засовестить его взглядом.

– Когда вы уже разорвете этот дурацкий круг? Признаете, что вы уже давно не соперники, и перестанете совать друг другу палки в колеса?

– Никогда!
– не поддался его попыткам упрямый Максим. – Если ему хоть что-то простить, Дальский сразу сядет мне на голову. А я не я буду, если спущу ему это с рук.

Сергей поморщился, понимая, что этот спор ни к чему не приведет.

– Вы - два упертых барана! – прошипел он Максиму на ухо.

Тот хотел было возмутиться, но тут в их нежные шушуканья, как ледокол в льдину, настойчиво вломился Валентин.

– Сережа, передай, пожалуйста, тарелку с оливье, – попросил он, с подозрением посмотрев на склонившихся друг к другу друзей.

Как только Сергей отвлекся и потянулся за тарелкой, Максим сразу изобразил на лице самую коварную из своих улыбок. Мол, гляди, пока ты там наивно обсасываешь бытовые сплетни, мы тут имеем самый что ни на есть интимный разговор. Валентин недобро сузил глаза, раздул ноздри и демонстративно отвернулся от него. Правда, растерянность в его глазах все-таки всколыхнулась, а значит, улыбочка свое дело сделала.

Когда в застолье образовался сытый перерыв, Валентин не дал им с Сергеем снова уединиться. Пока Аврора с Николаем убирали со стола, чтобы приготовить все к торжественному вынесению торта, Кролик утащил своего благоверного куда-то в другую комнату, и вскоре они вернулись уже слегка взбудораженные и взъерошенные. С заметно припухшими губами и пылающими от прилива крови щеками. Должно быть, успели поругаться из-за Максима и снова помириться. Нацеловались и натискались в каком-то закутке, пока никто не видит, но были вынуждены вернуться к почтенному обществу.

«Вот она какая - семейная жизнь!
– усмехнулся про себя Максим. – Весь интим украдкой, наспех и пока дети не видят».

Когда все было готово, Аврора задернула шторы, отсекая комнату от солнечного осеннего дня и создавая иллюзию торжественной темноты. Прокашлялась и весьма мелодично запела: «С днем рожденья тебя!», то бишь гимн всех именинников. Гости сходу подхватили песню, и Максим с удивлением поймал себя на том, что тоже проговаривает незамысловатый текст песенки. Улыбнулся собственной сентиментальности, но когда торт со всей необходимой торжественностью оказался перед именинником, хлопал в ладоши вместе с остальными.

Густав глубоко вдохнул и быстро задул семь маленьких красных свечек. Шторы снова раздернули, и Аврора начала резать торт под пристальным вниманием мелюзги. Те даже притихли в ожидании своего куска и, конечно, первыми получили каждый свою порцию. Максим вспомнил, что Аврора когда-то с точно такой же одинаковой заботой относилась ко всем своим сотрудникам. Пеклась о них, как о собственных детях, и со временем незаметно приучила Максима к такому отношению. Теперь же ее материнский инстинкт реализовывался в правильном направлении, а Максим продолжал заботиться о тех, кого она отдала ему на попечение. Никого не обижал, всем давал равные возможности и хорошо пристраивал тех, кто уже вырос и желал покинуть его уютное гнездышко.

Когда чай был разлит по чашкам, а куски торта надкусаны, разговоры возобновились. Взрослые обсуждали, куда вывезти своих чад на время летних каникул, а на детской половине стола в это время начались активные боевые действия. Один из пацанов не придумал ничего лучше, как подцепить чайной ложечкой кусочек торта и, сделав из нее подобие катапульты, втихаря от взрослых залепить сладким снарядом прямо в лицо Артема. Тот сначала опешил от такой наглости, но потом ухмыльнулся такой знакомой волчьей ухмылкой, сузил опасно глаза и тоже собрал в ложечку немного жирного шоколадного крема.

Взрослые были так увлечены обсуждением отелей и цен, что совершенно не замечали, как малолетки исподтишка обстреливают друг друга. А вот Максим, не участвовавший в этом бурном обсуждении, молча и с азартом наблюдал за сладкой битвой.

Сражение, правда, оказалось коротким. Один из снарядов угодил в Валентина – шлепнулся ему на грудь и тихо сполз, оставляя за собой кремовый след. Дети сразу испугано притихли, а Валентин с удивлением покосился на испорченную рубашку. Досадливо поморщился и окинул бойцов мрачным взглядом. Максим ожидал, что он закатит скандал, но Валентин лишь цыкнул сердито на мелочь и укоризненно, очень по-взрослому покачал головой. Спокойно взял салфетку и молча подал ее сыну, чтобы тот вытер свою запачканную сладким мордень. Пристыженная детвора угомонилась и начала, по примеру Артема, старательно стирать остатки кремовых снарядов, а Валентин, как смог, оттер рубашку и невозмутимо вернулся к разговорам. Сергей понаблюдал за этим вынужденно установившимся перемирием, незаметно для остальных гостей успокаивающе погладил поясницу Валентина и заботливо долил ему чаю.