Максим закатил глаза в раздражении.

– Снова здорово. Я же объяснил тебе… Черт! Ты такой упертый баран! Вон у тебя даже волосы, как отрастают, завиваться начинают.

– На себя посмотри, жаба самовлюбленная! – не стал лезть за словом в карман Дальский.

Максим растянул поджатые обиженные губы, округлил блестящие непролитыми слезами глаза и точно стал похож на симпатичную, слегка небритую жабу.

– И не делай вид, что ты смертельно обижен, – правильно оценил его крокодильи слезы Дальский.
– За четыре года общения с Крайтом я уже выучил этот ваш трюк. Я наизусть знаю все ваши ужимки.

Максим прекратил притворяться, фыркнул и отвернулся.

– Все-то ты знаешь. Ничем тебя не проймешь, – проворчал он.

Постучал ладонью по подлокотнику и сказал:

– Раз ты такой упрямый, давай тогда на спор. Ты же любишь азартные состязания.

– Нет!

– Да! Давай ты возьмешь определенное количество сеансов для раскрытия твоей чувственности…

Дальский рыкнул с недовольством, но Максим игнорировал его и продолжал говорить:

– Если окажется, что, несмотря на все изощрения Мастера, ты останешься все таким же хладнокровным муд… м-м-м!.. мудрецом, который считает, что секс - это всего лишь «удовлетворение физических потребностей», - ты выиграешь. Если же Мастер, невзирая на твою упертость, заставит тебя раскрыть сердце для чувств, поможет пересмотреть твои взгляды на отношения, и ты это честно признаешь, ты…

– На себя я не спорю! – отрезал Дальский.

– Брось, Гор! – хмыкнул умудренный Максим.
– Ты споришь на все и на всех. Мне ли не знать. Чем этот наш спор отличается от предыдущих? Не боись, Дальский. Ну! Обещаю - тебе никто не сделает больно, никто не унизит твоего достоинства, никто не тронет твоей девственной задницы, раз ты так трусишься над ее невинностью. Клянусь всем, что имею! Можем даже договор заключить, и ты меня засудишь, если это непреложное правило будет нарушено.

– Представляю себе глаза судьи и прокурора, когда они будут читать текст договора.

Оба собеседника переглянулись понимающими взглядами и одновременно растянули губы в ухмылке.

– Давай, Гор! – мягко подначил Максим.
– Договоримся так: если ты выиграешь, я верну тебе деньги за сеансы и, как дополнение к ним, ты получишь некий приятный бонус. Если же проиграешь - кроме платы за сеансы, ты подаришь мне что-нибудь дорогое тебе. То, что я попрошу…

– Больше, чем на сто тысяч, в такой сомнительной игре не рассчитывай. Это все, что я согласен потратить на твои глупости, чтобы ты наконец от меня отцепился.

– Ты так дешево себя ценишь? – протянул печально Максим.
– Нет! Дело не в деньгах. Я хочу что-нибудь… Например, какую-то твою личную тайну. То, что не касается бизнеса.

– Ты и так знаешь обо мне все и, между прочим, лезешь во все мои дела… И кстати, что получу я, если удовольствие не окажется таким уж крышесносным?

– Сто тысяч!..

– Нет уж! Тайна за тайну!

– Тут взаимно! – пожал плечами Максим.
– Кажется, ты тоже обо мне все знаешь… И тоже во все лезешь!

– Не надо ездить мне по ушам, - не согласился Дальский. – Ты как ящик Пандоры – наполнен всякими хитростями и гадостями по самую крышку. Что-нибудь, да выудишь новенькое!

– Так вот какого мнения ты был обо мне все эти годы?
– картинно изобразил глубокое страдание Максим.
– Ты разбиваешь мне сердце!

– А то ты не знал!

– Догадывался! Но одно дело догадываться, а другое - услышать это из твоих безжалостных уст.

– Иди, поплачь в уголке! – посоветовал Дальский.

– Короче, - не дал ему уплыть из расставленных сетей Максим.
– Ты согласен на спор?

Дальский смерил его прокурорским въедливым взглядом.

– Зачем тебе это, Макс? Признавайся! – потребовал он. – В чем твоя выгода?

Максим смотрел ему в глаза и улыбался своей обычной таинственной улыбочкой.

– Честно? Хочу знать, что ты скрываешь от общественности и от меня лично. Это знание, помимо информации для неплохого компромата, принесет мне огромное моральное удовлетворение. А для меня моральное удовлетворение всегда было важнее денег.

– Что ж, - глядя пристальным взглядом, ответил Дальский. – Думаю, когда я выиграю, я тоже получу моральное удовлетворение, разузнав твою тайну.

– Вот видишь, - поощрил его улыбкой Максим.
– Не такой уж ты эмоциональный инвалид, каким кажешься. Тебя еще можно исправить. Итак, начало нашему спору положено. Условия прозвучали. Тебе осталось только согласиться или отказаться. Но знай, чем бы ни закончился этот спор, мы здесь все профессионалы, поэтому ты в любом случае получишь обслуживание по самому высшему разряду. Самое лучшее, что есть в Клубе, не считая, конечно, ласковой плети Станислава.