— Скажите, Людмила Ивановна, а зачем вы соврали следователю, что Князев был знаком с вашей дочерью и даже подвозил ее домой на машине? — неожиданно спросила Алиса.

— А затем и соврала… — сердито сверкнула глазами баба и сообразила, что говорит не то, что нужно. — Чевой-то ты плетешь, девка? — опомнилась она. — Никому я ничего не врала, а говорила чистую правду! Вон и у отца можете спросить, мы вместе видели его машину, как он несколько раз подвозил нашу дочку, Настеньку.

— Где и когда вы ее видели?

— Как это где? Здесь и видели, в окно.

— И сразу номер запомнили?

— Да, запомнили! А почему нет? Я еще не старуха столетняя, с памятью все в порядке.

— И, я понимаю, со зрением — тоже?

— В каком смысле — со зрением? — хлопнула глазами Людмила Ивановна.

— Ну, вы же сказали, что видели машину в окно, или я ошибаюсь?

— Ну да, в окно. И что с того?

— Нет, ничего, просто у вас девятый этаж, — пожала Алиса плечами. — Я на зрение вроде бы тоже не жалуюсь, однако рассмотреть из вашего окна номер чьей-то машины вряд ли смогу, — с вежливой улыбкой ответила она и, встав со стула, подошла к окну. — Ну вот, так я и думала: ничего не видно, ни одной цифры.

— Ты не видишь, зато я все вижу, — выкрикнула женщина, понимая, что ее зажимают в угол.

— И окна ваши выходят не в сторону подъезда, а совсем в другую, — не дрогнув, продолжала Алиса.

— Ну и что?

— Обычно на машине человека подвозят к самому подъезду.

— А она выходила с этой стороны, — не сдавалась женщина.

— Говорите, память у вас хорошая, Людмила Ивановна? — вкрадчиво напомнила Алиса.

— Не жалуюсь, — буркнула та.

— А вы не могли бы мне сейчас повторить номер машины, на которой подвозили вашу дочь?

— Номер? — растерялась женщина.

— Ну да, номер машины Князева. Ведь вы утверждаете, что именно он подвозил ее?

— С кем это ты болтаешь? — послышался хриплый мужской голос от двери, и все, как по команде, повернулись в ту сторону. На пороге кухни стоял мужик в трусах и майке, с всклокоченными волосами и такими же, как у жены, опухшими глазами. — Кто такие?

— А и правда, вы кто такие будете? — опомнилась Людмила Ивановна, сообразив, что так и не узнала, кто эти девицы и по какому праву они задают ей вопросы.

— Я — Скуратова Алиса Андреевна, являюсь адвокатом небезызвестного вам Князева Дмитрия Анатольевича, обвиняемого в убийстве вашей дочери.

— Адвокат, говоришь? — прищурился мужик. — Защищаешь его, значит?

— Пытаюсь найти настоящего виновника преступления, — внесла поправку Алиса.

— Один хрен. А ну, пошли отсюда! — рявкнул дядька. — Чтоб через пять минут и духу вашего здесь не было, не то я быстро участкового вызову! Никакого права не имеете врываться в чужой дом, это моя частная собственность!

— Мы не врывались, нас хозяйка впустила, — спокойно ответила Алиса.

— Врут, все врут! — взвизгнула баба. — Я не успела и дверь открыть, как они меня отпихнули и ворвались. Вопросы задают, угрожают!

— Юля, идем, тут нам больше нечего делать, — обратилась Алиса к подруге. — По-моему, все предельно ясно.

— Действительно, идем, меня уже тошнит, — ответила Смехова, еле сдерживаясь, чтобы не врезать по макушкам обоим супругам.

Девушки поторопились покинуть неприятный дом и, только сев в машину, облегченно вздохнули.

— Давай послушаем, получилось или нет, — нетерпеливо заерзала Юлька в кресле.

— Сначала отъедем, где-нибудь остановимся и послушаем, — возразила Алиса. — Меня тоже затошнило, — сморщилась она. — У тебя случайно водички нет?

— Э-э, подруга, ты и правда побледнела, — забеспокоилась Юля, глядя на нее. — Алиса, так нельзя! Если ты будешь принимать все переговоры с недостойными людьми так близко к сердцу, тебя надолго не хватит.

— Да при чем тут переговоры? — отмахнулась Скуратова. — Похоже, здесь нечто посерьезнее.

— В каком смысле? — испуганно округлила глаза Юлька. — Ты что, заболела?

— Похоже на то, — улыбнулась Алиса. — На целых девять месяцев.

— Ты беременна?! — подпрыгнула на месте Юлька. — Скуратова, ты залетела?

— Не кричи так, иначе оглохну, — засмеялась подруга. — Ну да, залетела, и что с того? Я разве не мужнина жена?

— А Марков знает?

— Нет пока.

— Почему?

— Я и сама не была уверена, теперь точно знаю: тест утром сделала.

— И молчала?