Мой бегающий взгляд замедлился на фразах "прерывание беременности" и "сумма к оплате".

Легкие якорем рухнули куда-то на пол, отказываясь расправляться, когда я пытался сделать вдох. Я сощурился, пока прочитанная информация конденсировалась у меня в голове, словно влага в небе, формирующаяся в тучу.

Одну большую темную тучу.

Моргнув, посмотрел на дату. Второе июля. Пару месяцев спустя ее исчезновения два года назад.

Мой взгляд вновь переместился к итоговой сумме. Шестьсот пятьдесят долларов.

Я смял лист. Глаза обожгло от злости… ужаса… страха. Не знаю, чего конкретно. Был уверен только в том, что меня мутило.

Закрыл глаза. Она была беременна. От меня.

Шесть сотен и пятьдесят долларов.

Шесть. Сотен. И. Пятьдесят. Долларов.

– Мэдок, Фэллон – друг, – произнес Джекс. – Но я решил, что тебе стоит знать. Это был твой ребенок?

Кислота и желчь подступили к горлу.

Я сглотнул и произнес угрожающе:

– Мне надо идти.

***

– Где Фэллон? – зарычал я на Эдди.

Вернувшись домой, помчался на второй этаж, однако обнаружил пустую кровать. Фэллон была без байка и без машины Тэйт. Если она не ушла пешком, значит, должна до сих пор находиться где-то здесь.

– Ох… – Эдди задумчиво взвела глаза к потолку. – В подвале, наверно. Там я видела ее в последний раз.

Замешивая тесто, она кивнула в сторону духовки, в то время как я прошел мимо нее к двери, ведущей в подвал.

– Вы не поужинали, – крикнула Эдди мне вслед. – Я упакую еду! Ладно?

Проигнорировав ее, спустился вниз по лестнице, захлопнув за собой дверь.

Цементные ступеньки были покрыты ковром, так что мои тяжелые шаги оказались практически беззвучными. В помещении горел свет, но стояла мертвая тишина.

Я сразу же заметил Фэллон.

Она сидела в своей полурампе, прислоняясь спиной к скату и подогнув ноги, одетая в длинный хлопковый халат. Судя по мокрым волосам, Фэллон недавно приняла душ.

– Я спустилась сюда, чтобы Эдди не услышала ор, – призналась она, прежде чем я успел что-либо сказать. Сложив кисти на животе, Фэллон пристально смотрела в потолок.

– Ты знаешь, что мне все известно.

Я видел лишь половину ее лица, на котором царило расслабленное и смиренное выражение, словно она ожидала бури.

– Джекс позвонил, пока я принимала душ. Хотел меня предупредить. Извинился, но сказал, что посчитал нужным тебе рассказать.

Каждый шаг делал, сжимая мышцы. Я был чертовски зол. Как смела Фэллон оставаться такой спокойной! Она должна чувствовать то же, что чувствовал я.

Или, по меньшей мере, бояться!

– Ты была обязана рассказать мне, – огрызнулся я. Мой низкий голос будто из глубины души исходил. – Я заслужил правду, Фэллон.

– Знаю. – Она села ровнее. – Я собиралась с тобой поговорить.

Черт бы ее побрал. Фэллон по-прежнему сохраняла спокойствие, смотрела на меня искренне, с верностью. Говорила умиротворяющим тоном. Она пыталась совладать со мной, чем взбесила еще больше.

Я провел рукой по волосам.

– Ребенок? Гребанный ребенок, Фэллон?

– Когда я должна была тебе рассказать? – ее голос дрогнул, глаза наполнились слезами. – Два года назад, когда думала, что ты меня не хотел? Этим летом, когда ненавидела тебя? Или на днях, когда между нами все было идеально?

– Я должен был знать об этом! – взревел я. – Джекс узнал раньше меня! А ты просто избавилась от ребенка без моего ведома. Я должен был знать!

Она отвела взгляд, тяжело сглотнув.

Покачав головой, Фэллон продолжила тихо:

– Мы бы не стали родителями в шестнадцать лет, Мэдок.

– Как долго ты прождала? – спросил, ехидно оскалившись. – Ты хоть подумала обо мне, прежде чем сделала это? Или помчалась в клинику, как только поняла, что беременна?

Ее взгляд, полный боли, метнулся в мою сторону.

– Помчалась? – выдавила она. Слезы пролились. Фэллон старалась сдержать их, но ее лицо все равно исказилось в агонии, покраснело.

Поднявшись, она пронеслась мимо меня, однако я схватил ее за руку и притянул к себе.

– Нет! – выкрикнул. – Останься и борись. Отвечай за свои действия!