Я найду ее и притащу обратно за волосы, если придется. Какого хрена?

Спустившись вниз, подобрал свои кроссовки, которые бросил вчера у лестницы, после чего зашел в кабинет отца.

– Где Фэллон? – спросил требовательно, плюхнувшись на стул, чтобы надеть носки и обуться.

Мой отец сидел на краю стола с бокалом в руке. Я сначала глазам своим не поверил. Теперь мне стало немного тревожно. Он всегда вел себя сдержанно, ответственно. Раз уж отец пил до завтрака, значит… Даже не знаю. Никогда не видел его с выпивкой утром. Это странно, ведь он жил рутиной.

– Она уехала, – ответил папа.

– Куда?

– Не знаю. Фэллон уехала добровольно, Мэдок. И ты никуда не уйдешь. Нам нужно поговорить.

Я горько засмеялся, закончив завязывать шнурки.

– Говори, что собирался сказать, и побыстрее.

– Ты не можешь поддерживать отношения с Фэллон. Это невозможно.

Его прямота привела меня в замешательство. Полагаю, он знал, что мы взялись за старое. Хотел ли я отношений с ней?

Я поднялся, приготовившись уйти.

– Ты дважды неудачно женился. Не тебе давать советы в этой области.

Отец протянул руку за спину, взял лежавшую там папку и швырнул мне в грудь.

– Взгляни.

Я вздохнул, однако все равно ее открыл.

Господи.

Пульс эхом отдавался в ушах, пока я пролистывал фотографии, на которых был запечатлен мой отец с мамой Джареда, Кэтрин. Они вместе входят в его квартиру, обнимаются, целуются у окна, он помогает ей выйти из машины…

– У тебя интрижка с мамой Джареда?

Он кивнул, обошел вокруг стола и сел в свое кресло.

– Мы с ней сходились и расходились на протяжении восемнадцати лет. Поэтому, Мэдок, не говори, будто я не способен понять, каково это: желать то, что не можешь получить. У нас с Кэтрин непростая история. Нам всегда мешало неудачное стечение обстоятельств. Но мы любим друг друга, и я собираюсь жениться на ней, как только смогу.

– Ты серьезно? – Я одновременно рассмеялся и шокировано вздохнул. – Какого хрена?

Поверить не мог в то, что слышал. Эй, у меня роман с матерью твоего лучшего друга. Эй, мы женимся. И он говорил об этом так, будто погоду обсуждал. Мой долбанный папаша во всей своей красе – делает то, что хочет, а остальные либо мирятся с этим, либо нет. Он прям как…

– Подожди. – У меня внутри все в узел завязалось. – Восемнадцать лет? Ты ведь не отец Джареда, да?

Он посмотрел на меня, как на ненормального.

– Нет, конечно. Она только родила Джареда, когда мы познакомились. – Проведя ладонями по лицу, папа сменил тему: – Я получил этот пакет от Фэллон. Это и материалы по одному из моих дел. Фактически, она меня шантажирует, Мэдок.

Я сжал папку в кулаке.

– Ты лжешь.

– Нет, – утешил он ровным тоном. – Все гораздо сложнее, чем тебе может показаться, но я хочу, чтобы ты знал – несмотря на то, что Фэллон вернулась сюда со скрытыми мотивами, я не думаю, что она хотела навредить тебе. Она могла обнародовать эту информацию. Тогда бы наша семья пострадала.

Я смотрел на фотографии; мое дыхание все учащалось, становилось более поверхностным, лицо вспыхнуло от злости.

– Фэллон очень рассержена, – продолжил отец тихо, словно размышляя вслух. – Но она не обратилась в прессу, Мэдок. Она не хотела причинить тебе боль.

– Прекрати меня защищать, – огрызнулся я, сев обратно на стул.

Если Фэллон вернулась, чтобы шантажировать папу, значит, все остальное тоже было ложью.

– Что у нее есть на тебя? – спросил у него. – Помимо этого? – Я приподнял папку.

Он прикрыл глаза и заговорил нерешительно:

– Я вел переговоры по поводу выплаты отступных. Сделка была нелегальная, я мог потерять лицензию, в лучшем случае. Однако это решение далось мне нелегко, и я бы поступил точно так же, возникни подобная ситуация вновь. – Отец посмотрел прямо на меня. – Тем не менее, Фэллон не много просит. И я рассказал тебе об этом не для того, чтобы сделать больно. А для того, чтобы ты спокойно жил дальше. Я не заставлял Фэллон уйти. Она прислала мне сообщение прошлой ночью.

Он бросил мне свой телефон, чтобы я мог прочитать смс. И правда, первое сообщение было от Фэллон.

– Она не подходит тебе. – Его голос напоминал отдаленное эхо, пока я смотрел на слова, отображенные на дисплее. – Ее отец, например… – он умолк.

После этого я перестал слушать. У меня внутри все оборвалось, я уронил телефон на пол, оперся локтями на колени и накрыл лицо руками.

Я помнил это чувство. То же самое ощущал два года назад, когда они сказали мне, что она уехала ни с того ни с сего. Когда увидел ее пустую кровать, на которой мы лишились девственности друг с другом. Если я не мог спать, то сразу несся в подвал, чтобы поиграть на рояле.