Джейсон никогда не проявлял жестокость в отношении меня, однако его присутствие все же вселяло некий страх. Как и в случае с Мэдоком. Мои узкие джинсы и футболка с Green Day – не самые достойные доспехи, в которых я могла бы противостоять ему.

По крайней мере, так ему казалось.

– А вы как думаете? – огрызнулась я.

– Ради денег.

– Мне не нужны ваши деньги. – Мои слова прозвучали отрывисто. При общении с ним мне всегда хотелось спалить все вокруг. – Я предпочту грязные заработки своего отца, прежде чем хоть цент получу от вас.

– Тогда чего ты хочешь? – поинтересовался он, затем встал и подошел к бару, где налил себе в бокал что-то коричневое.

Выпрямив спину, посмотрела в окно, расположенное за его столом. Зная, что он меня услышит, сказала:

– Вставать во время разговора с другим человеком – грубо.

Я почувствовала, как Джейсон замер. Мне пришлось ждать не дольше нескольких секунд, прежде чем он вновь появился передо мной, усевшись за стол.

– Я собиралась слить информацию, которую вы получили по электронной почте. Подкупы судей…

– Одного судьи… – встрял мистер Карутерс.

– И довольно продолжительная интрижка с мисс Трент, – продолжила я. – Вы встречались с ней на протяжении двух браков.

Я не могла поверить, когда узнала об этом. Занимаясь раскопкой его измен, я не удивилась тому, что он спал с другими женщинами. Черт, они с моей матерью оба начали "ходить налево" практически сразу после свадьбы. Для нас с Мэдоком данный факт не являлся секретом. Хоть мы и не общались особо в тот период, я знала, что он тоже видел: брак наших родителей – полнейший фарс. Мы понимали, что наша четверка никогда не станет семьей. И именно поэтому не ощущали солидарности.

До тех пор, пока все не изменилось, и мы с ним начали спасть друг с другом.

– Почему ты не слила эту историю в прессу? – спросил Джейсон.

Хороший вопрос, мать вашу.

Держа руки на подлокотниках, сохраняла наш зрительный контакт. Карутерс запросто мог почувствовать слабость оппонента. Это входило в его рабочие обязанности.

– Потому что я не такой уж плохой человек, как оказалось, – ответила ему. – Разглашение навредит людям, которые этого не заслуживают, и я не хочу так с ними поступать. Пока.

– Спасибо, – произнес он с искренним облегчением. К черту его.

– Я сделала это не ради вас.

Джейсон сложил руки на столешнице.

– Где мой сын?

– Спит. – Я ухмыльнулась. – В моей постели.

Мужчины вроде мистера Карутерса редко повышали голос, однако я поняла, что разозлила его, судя по тому, как он закрыл глаза и медленно выдохнул.

– Итак, чего ты от меня хочешь, Фэллон? – наконец спросил Джейсон.

– Я хочу, чтобы вы развелись с моей матерью.

Его глаза округлились, но я продолжила:

– Позаботьтесь о ее благосостоянии, разумеется. Я не люблю мать, однако не хочу, чтобы она оказалась на улице. Купите ей дом и заплатите немного отступных.

Джейсон горько рассмеялся, покачав головой.

– Неужели ты думаешь, будто я не пытался с ней развестись, Фэллон? Твоя мать сопротивляется неизбежному. Она не хочет развода, а вот внимание, которое привлечет длительная судебная тяжба, как раз по ее части. Поверь мне, я могу развестись с ней и не очень много потерять при этом. Вот только без медиа-ажиотажа не обойдется.

Бедняжка.

– Меня это не волнует. Мне плевать, как вы решите действовать, или какой вред вам нанесет развод. Если хотите, чтобы все прошло быстро и легко, советую раскрыть бумажник шире.

Мистер Карутерс сжал губы – явный признак, что он задумался. Я не беспокоилась. Чтобы адвокат вроде него не смог одолеть свою жену в суде? Я вас умоляю. Джейсон заботился лишь о своей репутации, больше ни о чем. Он прав. Моя мать пойдет на все, чтобы на нее обратили внимание. Она точно изваляет его в грязи. Однако у нее есть своя цена.

У всех есть.

– Что еще? – Джейсон приподнял брови. Очевидно, условия ему пока не нравились.

– Один из партнеров моего отца, Тед О'Рурк, подаст прошение о досрочном освобождении в сентябре. Проследите, чтобы его одобрили.

– Фэллон. – Он снова покачал головой. – Я защищаю плохих парней. Повлиять на комиссию по условно-досрочному освобождению не в моих силах.

Кого он пытался одурачить?

Я наклонилась вперед, положив руки на стол.